— С нами не было перса, государь. В дороге к нам присоединился дервиш, но он ушёл к пещерам, что дальше на северном мысу.
— «Чёрт! Ни хрена себе, привиделось!» — подумал Санька. — «Это не мог быть просто сон!».
Однако, прислушавшись к себе, он понял, что его и впрямь слегка пучит от молодого вина. Санька усмехнулся. Он так и не привык «испускать дух», как это делают на пиршествах ногаи и другие ордынцы.
— «Я тут прилично себя вёл?» — мысленно спросил он у Марты.
— «Прилично, — усмехнулась, так же мысленно, она. — Но сон твой, был не совсем сном. Позволь отправить войско к пещерам? Надо найти этого дервиша. Думается мне, что это не совсем дервиш».
— «Конечно, высылай. Сама же будь наготове».
— «Я всегда наготове».
Купцы оказались не «венецианцами», а греками. Всё остальное в беседе повторилось едва ли не дословно. Купцы сказали, что закупают железную руду, глину, соль и шёлк, а продают тонкие шерстяные и хлопковые ткани, украшения и лекарственные порошки.
Письмо султану с послами Санька решил не передавать. Он лишь убедился, переспросив, что и информация о нахождении султана в Каффе подтвердилась. Почти полное совпадение событий из сна яви, озаботило Александра. Он всеми фибрами души почувствовал, что вокруг него концентрируется нечто.
— «Пусть твои кикиморки, будут осторожнее и не лезут на рожон», — сказал он Марте. — «Пусть просто пригласят дервиша. Если найдут, конечно».
— «А сам не хочешь его найти через свою, как ты говоришь, ноосферу?»
Санька подумал и даже покачал головой, отвечая.
— «Не-е-е… Боюсь, затянет меня. Больно уж сон похож на явь».
Салтанкул, увидев покачивание головой и озабоченность на лице государя, сам нахмурился и спросил:
— Что не так, государь? Тебе не понравились купцы?
Санька дёрнул правым уголком рта.
— Мне не нравится тот дервиш, что шёл с тобой от Шемаха.
Салтанкул слегка отшатнулся и нахмурился.
— Откуда ты знаешь, что мы его взяли в Шемахе?
Санька дёрнул другим уголком губ.
— Знаю.
— Разреши доставить его сюда, государь?
Санька подумал и кивнул.
— «Хуже не будет», — подумал он. — «Всё равно застолье пора заканчивать».
Салтанкул что-то крикнул на своём наречии и несколько джигитов выскочили из-за стола. Раздались гортанные команды и из-за столов вышли ещё несколько десятков воинов.
Санька молча встал из-за стола и так же молча пошёл в сторону своего шатра, уже установленного у северной стены крепости. Он уже давно не объяснял всем и каждому свои поступки. Должность обязывала. Царь хмуро посмотрел на ближних и махнул рукой приглашая их за собой.
До северного мыса, Санька посмотрел по своей виртуальной «карте», было довольно далеко, около восьмидесяти километров. На двух сменных лошадях, на обратном пути охранницы повстречали конвойную команду Салтанкула и отобрали у них вторых лошадей, кикиморки с дервишем вернулись уже к вечеру. Монах, оказалось, неплохо сидел в седле, и вообще, показался Саньке больше воином, чем истощённым самоистязаниями пустынником.
Дервиш был смугл и весел. Его черные длинные волосы прикрывала чалма скрученная из шарфа, связанного из шерстяной нити. Именно связанного. Честно говоря, вязанных вещей Санька в этом мире до сего дня не видел, кроме тех, что вязал он сам и его мастерицы.
Он самолично учил вязать свою мать Лёксу, еще когда они жили в Шиповом лесу. Но Санька обладал тогда только вязанием вещей, типа шарфов. Ещё в детстве бабушка научила его прямой и обратной вязке. А вот носки и рукавички с помощью пяти спиц он научился вязать здесь, методом проб и ошибок.
Зато его мастерицы, коих Санька забрал из Коломенского с собой в приазовье, теперь вязали не только сапоги, к которым пришивались кожаные подмётки и подошвы, но и ажурные пуховые платки, для которых пух Строгановские купцы везли аж с самого Урала. Уральские козы, которых Строгановы доставили в Москву два года назад, нежный пух давать отказались.
Оказалось, что температура воздуха в Оренбургских степях летом доходит до 42–45 градусов по Цельсию, а земля прогревается до 60 град. В это время у козы вылезает шерсть и активно растет пух. Именно сочетание непомерно жаркого для этих широт лета с холодными зимами придает козьему пуху в этих условиях уникальное сочетание удивительной легкости, нежности и способности сохранять тепло. Сходные условия нашлись в низовьях Волги, в месте бывшей столицы Золотой Орды, и Санька переселил уральских коз туда.
И вот он увидел чалму, связанную из верблюжьей шерсти и удивился.
Дервиш улыбался. Под его закрученными вверх усами сверкали белые зубы. Борода его не была слишком велика. Длинные волосы спускались ниже плеч. Он был укутан в выцветшую ткань, когда-то, вероятно, имевшую коричневый цвет.
— Ты танцующий дервиш? — спросил царь, частью сознания удерживая вокруг себя защитный кокон. Это у Саньки получалось легко.
— Танцующий? — вскинул густые брови дервиш. — Почему танцующий?
Санька показал указательным пальцем вращение.
