Нападающих было слишком много и Александр не мог защитить всех своих моряков. Не обладая сверхнавыками сабельного боя, он достиг хорошего уровня в рукопашном. В своей прошлой жизни у него было несколько учителей, дававших ему направления развития. Некоторые энтузиасты приезжали к нему в тайгу, познавать «дзэн» и, как они говорили, подышать.
Так Александр Викторович узнал про цигун и тайцзицюань, про саньда и айкидо, каратэ и джиу-джицу. То есть, в прошлой жизни знал он много, но умел мало. В этой жизни он, появившись в теле, немного отличном от человеческого, уделил его развитию намного больше времени с самого своего рождения. Многое, что научился делать Санька: бегать, прыгать, лазать по деревьям, обычному человеку было недоступно, но и применять их на людях было «стрёмно».
Знания о единоборствах, полученные в той жизни, в чистом виде не пригодились. Его движения не были прямолинейны, как в каратэ и не были округлы, как в тайцзицюань. Санькины движения были рваными, как в боксе, для изучения которого он уделил наибольшее количество времени и в той жизни и в этой, но были нацелены не только на удары, но и на захваты. Поэтому его любимые «сайдстэпы» и «циркули», хорошо легли на технику айкидо и тайцзицюань.
Александр не мог себе позволить скакать по палубе, как заяц. Подданные могли подумать, что царь спятил. Поэтому Санька двигался быстро, но в рамках приличия.
— Все ко мне! — крикнул он и двинулся к ближайшей группе защитников корабля, пробиваясь саблей, закрываясь мягкими блоками и уворачиваясь от тычков коротких копей и ударов мечей.
Несколько раз ему «прилетало» копьями в спину, или в бока и его одежда постепенно превращалась в лохмотья. Нападающих поражало то, что оружие от его тела отлетало, не причинив вреда, а под одеждой не было видно ни панциря, ни кольчуги. Даже кровь из ранее полученных ран, перестала течь и запеклась. А новых ран не образовывалось.
Постепенно, по мере продвижения капитана корабля к своим матросам, нападавшие на Петра Алтуфьева переставали тыкать его мечами и копьями, и изумлённые прекращали схватку. Пётр шёл по палубе, едва отмахиваясь от ударов по своему телу, и отбивая палашом атаки на своих воинов. И Санька понимал, что это было неправильно. Поэтому когда Пётр собрал всех своих воинов на корме, Александр снял с Петра часть защиты и с криком: «в атаку», кинулся на оторопевших от его неуязвимости противников.
Всё-таки его матросы не успели заметить, что удары не приносят урона их капитану. Не до того им было в пылу схватки. Сейчас Санька, сняв защиту, и понимая свою уязвимость, вертелся, как «волчок», ввинчиваясь в толпу абордажников и нанося зачарованным мечом смертельные раны. Какие-то свежие раны и ссадины появились и на его теле.
И абордажники, не выдержав увиденного, дрогнули. Все они дружно развернулись спинами к защитникам и бросились вон с корабля. Благо, что невысокие борта шхуны располагались практически на уровне с бортами галер и почти вплотную. Прыгать с них обратно было очень удобно, главное — перелезть через фальшборт. Они перелезали и прыгали, прыгали, прыгали.
— Гранаты! — крикнул Пётр Алтуфьев.
Экипаж четвёртой шхуны открыл гранатные ящики, и гранатомётчики стали метать на галеры смертельные подарки.
Тем временем, остальные корабли Санькиного ордера благополучно прошли пролив. Около половины армады двинулись дальше вдоль берега полуострова навстречу турецким кораблям, разворачиваясь веером. Часть Санькиной армады завернула к причалам Таманского порта, часть обошла полуостров с юга и встала на якоря напротив модернизированных причалов Железного мыса.
Оставшаяся целой турецкая галера не стала искушать судьбу и осталась возле «товарки», растерзанной Санькиными гранатами.
Российский флагман встроился в ордер и, пройдя узость, завернул налево и тоже, спустив паруса, привязался к торчащему из моря бревну будущего пирса строящегося порта Тамани. Проход Керченского пролива завершился успешно. Восемьдесят шесть больших и малых кораблей русского флота вышло на просторы Золотого моря. Около десятка кораблей встали на стражу пролива с севера, расширив район патрулирования от крепости Темрюк до маяка.
Санькино сознание уже не разрывалось между множеством объектов контроля. Он уже почти привык к потоку информации, поступающей, из сотен одновременно говорящих «радиоточек» и научился её расчленять по значимости. Выручало понимание работы компьютерной инфосети.
Санька был любопытен и раньше с удовольствием читал про новинки науки и техники. А когда появились компьютеры, он купил себе новинку и стал осваивать технику через игрушки. Сейчас бы он был бы рад, появись у него здесь его первая «машина» с двести восемьдесят шестым процессором и жёстким диском емкостью триста мегабайт. Но компьютера у Саньки не было.
Зато у него была его собственная информационная сеть, изо дня в день работавшая всё лучше и лучше. Его с Мартой «беспроводная» связь, натолкнула Александра на мысль о создании «облачных» хранилищ.
