Мехмед-паша сидел на коленях упершись тюрбанов в дверь каюты и раздумывал, не является ли и сам русский царь оборотнем? Или шайтаном? Человеку чудеса, увиденные Мехмедом и исполненные русским царём не под силу.
Дервиши, которых знал Мехмед, только и могли, что из воды делать вино.
— Пьяницы, проклятые, — мысленно выругался Мехмед.
А Александр, когда он его спросил об этом, лишь рассмеялся и сказал:
— Ты знаешь, я не пробовал. Но надо поэкспериментировать. Вдруг получится. Но вода в корабельных цистернах не портится. Может быть и вино получится?
И Александр снова рассмеялся. Что такое «поэкспериментировать», Мехмед не знал, но понял правильно. Вообще, Александр был слишком весел, рассказывая ему, Мехмеду, такие страшные вещи, что у того под тюрбаном шевелились волосы. А блох и вшей у него не водилось, благодаря чистоплотности. Волосы шевелились лишь только Мехмед представлял себя подходящим к чёрному оборотню.
А ведь ему, Мехмеду, предстояло угнать корабль с оборотнями, прикованными серебряной цепью к палубе. Угнать корабль и заставить оборотней грести. Ничего себе задачка, да? А Александр говорил о ней, словно о прогулке по набережной Босфора.
Он, правда, обещал предоставить ему охрану в виде других оборотней. Оказывается, у русского царя есть ещё оборотни мужского пола. Час от часу не легче! Его сердце едва вынесло присутствие этой похотливой девки, которая… которую он бы…
— Тфу на неё! — сплюнул Мехмед, но очаровательница, как стояла перед глазами, так и осталась стоять, словно живая.
— Да, не живая она! Не живая! — взвыл Мехмед и попытался стукнуться о дверь лбом, но тюрбан отпружинил и смягчил удар.
Почувствовав между ног шевеление, Мехмед взвыл и вскочил с колен. В этот момент в дверь постучали.
— Кто там? — спросил визирь.
— Великий государь спрашивает о твоём здоровье, великий визирь, — произнёс из-за двери мелодичный женский голос, — и прислал меня к тебе.
Мехмед открыл дрожащими руками дверь, и увидел перед собой девицу персиянку в шёлковых шальварах и тонкой прозрачной рубашке, плохо скрывающей молодые груди с торчащими почти вертикально сосками, набухшими от возбуждения.
— Ты кто? — хрипло спросил Мехмед.
— Я, Гюльчатай. Меня царю Александру прислал шах и повелитель Тахмасп, но Александр милостиво передал меня тебе. Теперь я твоя.
Мехмед хотел сказать, что никто ему сейчас не нужен, кроме Марты, но посмотрел на девушку внимательнее. Персиянка в этот момент, как раз переступила с ноги на ногу, так качнув бёдрами, что визирь снова возбудился.
— Заходи! — приказал он и, выглянув зачем-то в коридор второй палубы, закрыл за девицей дверь.
Всю ночь эскадра из десяти кораблей дрейфовала по круговому черноморскому течению, для чего вышла подальше в море, дабы не напороться на прибрежные скалы.
— Очень интересное у вас море, великий государь, — задумчиво произнёс Мехмед, глядя на раскинутую на рабочем столе государя, карту. — Кто писал сие?
— Всё сам, всё сам. Тружусь, аки пчела… — задумчиво поглядывая на хорошо прорисованные очертания Крыма, ответил Александр. — Не по нутру?
— Наоборот… Я видел старые, ещё ромейские чарты[56] этого моря, которое здесь обозначено Чёрным. Берега совсем другие. И, как бы сказать… Смазанные… А у тебя, государь, с речками и даже ручейками. Подробно. Чудно! Вроде, русских мореходов по иным, кроме Пантикапея портам не пускали… Или тоже со старых чарт писал? Ранее, сказывают, ваши витязи и Византий брали, а значит и по морям плавали.
— Что видел, то и писал, — буркнул Александр. — Как спалось?
— Благодарю, государь. За подарок… Э-э-э… Так заездила меня, твоя персиянка, что ночь спал, как убитый.
— Да, какой же ты старик? В полном рассвете сил…
— Не скажи, государь… Рассвет сил давно прошёл. Закат уже, — визирь покряхтел.
— Пятьдесят пять — это не возраст. Сам-то, как себя чувствуешь?
Мехмед-паша, вроде как, прислушался к себе и произнёс:
— На удивление, хорошо. Лишь опустошён малость. Словно с перепою.
— Ну и хорошо, что хорошо… — Александр был озабочен. — Слушай меня. Найдём тебе корабль, хватит денег выкупить у меня гребцов?
— Не понял, — удивился Мехмед-паша.
— Корабль, который, скорее всего, будет галерой, постарается от нас ускользнуть. Мы его атакуем и гребцов шрапнелью побьём.
Тут Александр вздохнул. Ему жаль было чужих гребцов, но что было делать? Как по-другому отправить с визирем своих оборотней, Санька придумать не мог.
— Зачем убивать гребцов? В чём они повинны? — спросил Мехмед. — Лучше купца, капитана и часть команды забери себе. Дашь мне этих… своих… гребцов. А галеру я и сам в Босфор заведу.
Александр с уважением посмотрел на Мехмеда и у него вдруг закралась мысль, почему бы ему не ввести у себя в «аппарате», так сказать, должность визиря? Ведь визирь, в переводе с арабского, это — помощник. Но слово «визирь» звучит получше и близко к русскому «взирать». Тут и «взгляд» слышится, и «рать».
— «Надо над этим подумать», — подумал Александр, а вслух сказал:
— Спасибо за хороший совет. Так и сделаем.
