Они привезли с собой немного провизии, что позволило им не слишком страдать от голода, — хлеб, сыр, сушеный инжир… Они надеялись получить пропитание в Нове. Давид оставил всех за городом, а сам пошел к дому Ахимелеха. Городишко был маленьким: в Нове не дадут ужин в честь их приезда. Сколько было жителей в этом местечке? Не было и трех сотен: священники, земледельцы, вынужденные постоянно поливать землю, чтобы хоть что-то вырастить, мелкие ремесленники. Давид помнил место где его принимали и постучал в дверь. Им открыл седой, сгорбленный мужчина лет пятидесяти.
— Я ищу Ахимелеха, — сказал Давид.
Искра удивления а затем страха мелькнула во взгляде старика. Он бросил осторожный взгляд за спину Давида.
— Почему ты один? Почему с тобой никого нет?
Давид ответил ему:
— Царь дал мне поручение и предупредил: «Никто не должен знать, куда и зачем я тебя посылаю». Я договорился со своими людьми встретиться в условленном месте. Дай мне, что у тебя есть, лепёшек пять или что найдётся.
Когда они вошли, он опустил щеколду. Перед ним стоял знаменитый Ахимелех, священник, который четыре года назад чувствовал его как победителя Голиафа.
Священник сказал Давиду:
— Обычного хлеба у меня нет, есть только священный. Я дам его, если твои люди воздерживались от близости с женщинами.
Давид ответил священнику:
— У нас не было женщин, так же как и раньше, когда я ходил в военные походы. Если мои люди чисты, когда поручение обычное, тем более они чисты сегодня.
Тогда Ахимеле́х дал ему священный хлеб. У него не было другого хлеба, кроме хлеба, который лежал перед Господом и который в тот день заменили свежим.
В Нове не осталось таких молодых людей, как Давид, — все ушли. Нов был чем-то вроде дома священников. Одним из немногих молодых людей, которых Давид там увидел, был Авиафар — угловатый юноша с пылким лицом.
Давид, осматривая двор, натолкнулся на холодный и колючий взгляд знакомого человека. Он вспомнил его, это был эдомитя́нин по имени Доэ́г, старший над пастухами Сау́ла. Что он делал здесь, Давид не стал спрашивать, было ясно, что Доэг донесет Саулу, а значит, необходимо было уходить.
Давид спросил Ахимеле́ха:
— Нет ли у тебя копья или меча? Я не взял с собой ни меча, ни другого оружия, потому что поручение царя было срочным.
Священник ответил:
— Есть меч филисти́млянина Голиа́фа, которого ты убил в долине Э́ла. Он там, за эфо́дом, завёрнут в полотно. Хочешь взять его — бери, другого нет.
Давид сказал:
— Нет, подобного ему. Дай мне его.
Спустя некоторое время Давид узнал о последствиях своего посещения Нова. Он пришел в пустыню Иудеи, когда Авиафар догнал их на дороге. Одежда в лохмотьях, заплаканный, исхудалый.
— Мой отец, моя мать… остальные, все остальные… — начал он и зарыдал. Его рассказ, когда он смог говорить, был ужасным. Доэг донес своему господину, что Давид нашел пристанище в Нове, и Саул послал военный отряд арестовать Ахимелеха, других священников и их семьи и привести их в Гиву. Он сказал Ахимелеху:
— Почему вы сговорились против меня, ты и сын Иессе́я? Ты дал ему хлеба и меч и спрашивал о нём Бога, а он восстал против меня, и теперь подстерегает меня в засаде.
Ахимелех пытался защищаться, оправдываясь тем, что сам Саул сделал Давида своим зятем и дал место в своем доме, но Саул не хотел и слушать его. Он отдал приказ убить людей Нова. Приговор исполнил Доэг Эдомитянин. Потом он с отрядом солдат убил всех жителей и сжег деревню. Авиафар, увидев, что Доэг Эдомитянин приехал без отца, догадался о предательстве и убежал.
Давид сказал Авиафа́ру:
— Я знал, что эдомитя́нин Доэ́г обязательно всё расскажет Сау́лу, потому что в тот день он был там. Это я в ответе за смерть всей семьи твоего отца. Оставайся со мной, не бойся. Кто хочет убить тебя, хочет убить и меня. Я буду тебя защищать.
Итак, восемь человек. Ни огня, ни места для ночлега. Ничего.
Давид решил что идти вместе это накликать беду на всех. Поэтому он передал меч, попросив отдать его Элиаву, и послал к своим родным.
Давид ушел на запад и на пограничье был обнаружен филистимскими воинами. Ни бежать, ни сражаться не было возможно, на это требовались силы. Филистимляне окружили его, они не были агрессивны, но насмешливы и довольно грозны.
— Посмотрите, кто там идет — еврей перебежчик, который сбежал от своего царя! — расхохотались они.
— Как тебя зовут?
— Давид.
— Тебя зовут Давид и ты пастух или воин? Снова идиотский взгляд с подходящей улыбкой.
— Да.
— Не ты ли случайно тот Давид, который убил Голиафа?
— Это я, это я! — крикнул Давид таким тонким голосом, что его спутники смутились. Но он тайком подмигнул им. Сотник крикнул воинам:
— Эй, этот говорит, что он убил Голиафа!
Они снова захохотали и стали щупать Давида, корча презрительные гримасы. Он позволял это делать, как будто сам забавлялся.
— Вы воины, какого царя?
— Ахиша, царя Гата.
— Он сильный, ваш царь? Сотник захохотал.
— Это царь, мальчишка.
Все опять засмеялись. Они подумали, что этот Давид — сомнительный воин.
— Надо отвести его к царю, — сказал один молодой воин. — Он будет рад познакомиться с грозным Давидом!