— Довод единственный, — сказал Александр. — На данный момент более двадцати фильмов, общей стоимостью около трех миллионов долларов, находятся на разных стадиях подготовки, производства и завершения. Я — единственный человек, точно знающий, как продвигается это производство, моих указаний ждут ежедневно писатели, режиссеры и контролеры. Я думаю, если вы все это устраните — то есть, устраните меня, — многие из них почувствуют, что их бросили барахтаться в море, потому что они пытались воплотить мою концепцию, а теперь им придется выполнять указания кого-то другого. Более того, у вас и нет этого "другого", кто мог бы руководить вашей студией.
Александр сделал паузу.
— Вы спрашиваете, какие у меня были полномочия, чтобы взять власть в студии? — спросил он. — Только те, что я могу руководить лучше, чем кто-нибудь другой.
После того как Александр кончил говорить, некоторое время все сидели молча. Джуд Дайсон разминал пальцы, О'Дей хмурился, а Хесслен ощупывал щетину на подбородке. В конце концов помощник окружного прокурора откашлялся и сказал педантично, как на судебном заседании:
— Мне кажется, что здесь мы имеем случай попытки молодого человека посредством деяния… в роли самозванца… совершить… ух…
— "Совершить ух…" — это что, м-р помощник окружного прокурора? — ехидно спросил Александр.
— Совершить… ух… ну… принятие на себя… и в этом нет никакого сомнения, в чем мы можем убедиться… если посмотрим юридическую литературу… что это действие, это самозванство, было предпринято в собственных корыстных интересах с целью возвышения.
— Ладно, дайте мне сказать вам кое-что, — парировал Александр. — За прошедшие пять недель я не подписал ни одного документа, ни одного чека. Все они должным образом подписаны м-ром Джессепом. Я разослал большое количество распоряжений, но все они были подписаны мной с указанием моей должности, как личным помощником м-ра Хесслена. Я никогда не пользовался никаким другим титулом. Любое действие, когда бы оно ни было предпринято, было санкционировано м-ром Джессепом или руководителем того отдела, которого оно касалось. Верно, что они неуклонно следовали моим указаниям, но они несли ответственность за осуществление каждого действия.
— Как бы многословно вы ни говорили, — провозгласил Джуд Дайсон, — вы не можете отрицать, что вы создавали впечатление высшего авторитета, который вам позволял делать то, что вы делали.
— Мне не приходило в голову, — сказал Александр, — что быть авторитетным неприлично.
— По-моему, — сказал помощник окружного прокурора, факт самозванства, повлекший незаконную выгоду, установлен.
— Но, м-р О'Дей, — ответил Александр с самым невинным видом, — я не извлекал для себя никакой выгоды. Как личный помощник м-ра Хесслена, я продолжал получать свое обычное жалованье в размере ста долларов в неделю…
Хесслен начал посмеиваться. Где-то внутри него возник звук, как серия подземных толчков при землетрясении, звук поднимался вверх, усиливаясь, и наконец вырвался наружу в виде неистового стаккато: ха-ха-ха!
— Ваши расходы не увеличились? — требовал отчета Джуд Дайсон.
— Увеличились, в той же степени, как и прежде, — ответил Александр.
Хесслен продолжал хохотать: ха-ха-ха!
— В таком случае, — спросил помощник окружного прокурора, — можете ли вы мне объяснить, как, зарабатывая сто долларов в неделю, вы могли остановиться в номере отеля, который стоит пятнадцать долларов в день?
— В ожидании будущих заработков, м-р О'Дей.
Только теперь Хесслен подавил свой смех.
— Ну, будь я проклят! — воскликнул он. — Ну, будь я проклят! Сопливый щенок двадцати четырех — двадцати трех лет, зарабатывающий сто долларов в неделю, увольняет одного из лучших режиссеров страны, который получает семь тысяч в неделю, и запускает в производство программу на три миллиона долларов! Он командует сотрудниками студии, которые вдвое старше его, получают в десять-двадцать раз больше, они в десять раз опытнее, и этот нахальный щенок, проучившийся только несколько месяцев в школе стенографии, командует ими! И они это принимают! Всей группой принимают от такого щенка! Какой вывод вы сделаете из этого, джентльмены?
Хесслен быстро переводил взгляд с Джуда на О'Дея, которые выглядели растерянными, не понимая, как они должны ответить.
— Я скажу вам, какой я сделал вывод, джентльмены. Либо моей студией руководит группа шутов и идиотов, либо этот нахальный щенок прирожденный гений. Вот такой я делаю вывод, джентльмены. А так как я не хочу думать о себе плохо, что мог назначить группу шутов и идиотов руководить моей студией, я вынужден признать второе мое предположение, хотя все во мне противится этому. Джуд, вы можете возвращаться в Нью-Йорк, я не собираюсь возбуждать уголовное дело. М-р О'Дей, сожалею, что потревожил вас, теперь нам не нужна ваша помощь. Александр, пользуясь вашим влиянием, вы не могли бы в ближайшее время присмотреть для меня кабинет, учитывая, что мой собственный, кажется, занят.
— Я сделаю это, м-р Хесслен. И… м-р Хесслен. Вопрос о моем жалованье.
— Я полагаю, вы заслужили повышение. Как, по-вашему, сколько вы стоите?
