Между тем, царь и его ратники ждали врага под Серпуховом и Коломной, где были самые удобные переправы. Но орда не появлялась. Разведку должен был вести передовой полк, воеводами в нем были Михаил Темрюкович и Темкин-Ростовский. Но они своими обязанностями пренебрегли. Михаил Темрюкович, глава опричной Думы, вел себя высокомерно, главнокомандующий Бельский был ему не указ. А противника воеводы «потеряли». Иван Грозный впоследствии сетовал — «хотя бы двух татар привели, хотя бы мне только бич татарский принесли!» Нет, воеводы передового полка себя не утруждали. Не обнаружив крымцев перед перед собой, доложили, что сигналы казаков ложные. Значит, хан отменил набег, пошел не на Русь, а куда-то в другую сторону. 16 мая Иван Грозный, оставил в войске часть опричников под командованием Я.Ф. Волынского, а сам отправился в Александровскую Слободу — не заезжая в Москву (его враги потом изобразили это «бегством»).
А в это время орда уже переправлялась через Оку, но значительно западнее, в верховьях реки [138]. И появилась она внезапно, с неожиданного направления. Отряд Волынского пытался задержать ее, но 2–3 тыс. опричников были просто сметены стотысячной лавиной. Крымцы стремительно вышли на Серпуховской тракт, оставив русскую армию в тылу, и двинулись на Москву. А в столице войск не было! Известия об этом обрушились на царя, как снег на голову. Он сделал единственное, что ему оставалось — срочно выслал в Москву все силы, имевшиеся под рукой, опричный конвой во главе с М.И. Вороным-Волынским. Поручил ему вооружать горожан, организовывать оборону. А сам государь точно так же, как поступали в подобных случаях Дмитрий Донской или Василий III, выехал в Ростов и Ярославль собирать местных дворян, поднимать народ, отзывать полки с запада — пусть оборона хотя бы остановит татар, а угроза подхода царских войск заставит их снять осаду.
Бельский тоже снял армию с позиций на Оке и погнал ее к Москве. Это был труднейший бросок. Мчались без отдыха, напрягая все силы. Успеть раньше врагов… И успели, хана опередили на день. Но Бельский, самое знатное лицо в России и председатель Боярской Думы, был не ахти каким полководцем. Вместо того, чтобы атаковать татар или прикрыть подступы к столице, он ввел армию в город. А Москва со времен Елены Глинской разрослась, ее население перевалило за 100 тыс., посады и слободы выплеснулись далеко за пределы стен Китай-города. Внешние укрепления были слабенькими — канавы, земляные насыпи, заборы, палисады. Большой полк занял оборону на Варлаамовской улице, правой руки — на Якиманке. Лишь Воротынский расположил полк левой руки на открытом месте, Таганском лугу, и передовой полк встал на пустыре за Неглинкой.
24 мая хан подошел к городу. Татары атаковали с ходу, Бельский встретил их контрударом и отразил, «за Москву реку забил за болото». И тогда крымцы подожгли Москву. Стояла сушь, жара, дерево заполыхало. Ветер быстро понес пламя. Организовывать борьбу с огнем оказалось некому. Да и как организовать в тесноте и неразберихе? Возникла паника, толпы людей ринулись к центру, в Кремль. Вскоре полыхала вся Москва. От жара рванули пороховые погреба, взлетели на воздух две башни — в Китай-городе и Кремле. Люди сгорали, набивались в каменные церкви и задыхались от дыма, лезли в реку и погибали в давке, тонули. Задохнулся сам Бельский, спрятавшийся в погребе на своем дворе. Погиб комендант Москвы Вороной-Волынский, пытаясь собрать людей и противостоять пламени.
Но и многие татары, кинувшиеся грабить, стали жертвами пожара. Существует предание, что остатки Москвы спасло заступничество св. Александра Невского — во Владимире было видение, как над храмом Рождества Пресвятой Богородицы, где покоились мощи князя, в облаке возносилось к небу подобие витязя [114]. А среди крымцев прошел слух, что приближается царь со свежими полками. Впрочем, Девлет-Гирей и не рассчитывал на такой успех. Его орда шла грабить налегке, поэтому он предпочел нахватать побольше «ясыря» и повел воинство назад. Преследовать его и отбивать пленников кинулся один лишь полк Воротынского. Передовой полк Михаила Темрюковича и Темкина тоже уцелел, но выступить в погоню они побоялись. А Ивану Грозному даже не сразу доложили о сожжении Москвы! После гибели Бельского старшим по рангу воеводой остался Мстиславский, но ни он, ни другие начальники не спешили принимать на себя командование. Ведь это означало принять и ответственность, отчитываться перед государем за случившееся…
