Однако на Руси существовала и традиция заступничества. Митрополит и духовенство обладали правом (и обязанностью) «печаловаться» за осужденных и опальных. Согласно Судебнику Ивана III, действовала и система поручительства. Большими правами в данном отношении обладали «добрые» люди — те, кто имеет безупречную репутацию и не замечен ни в чем предосудительном. Их свидетельства были в судах очень весомыми. Показаний «добрых» людей было достаточно для оправдания или осуждения обвиняемого. А если они брали человека на поруки, его освобождали из-под стражи. Но поручители несли за него ответственность, должны были присматривать за ним. Для этого мог назначаться денежный залог. Если освобожденный снова что-нибудь натворит, его взимали с легкомысленного поручителя.
В регентский совет при ребенке-государе, составленный по воле Василия III, вошли Андрей Старицкий, боярин Захарьин-Юрьев, князья Михаил Глинский, Василий Васильевич и Иван Васильевич Шуйские, Михаил Воронцов, воевода Тучков. Вероятно, покойный отец хотел объединить вокруг наследника представителей разных боярских группировок. Вышло наоборот. Интересы членов регентского совета были слишком разными, и он получился практически нежизнеспособным. А вокруг престола сразу же начались интриги. Прошел лишь месяц, как похоронили Василия, а уже обнаружился первый заговор.
Организовал его Юрий Дмитровский. Как мы видели, Василий III имел основания не доверять брату, соучастнику заговора Шуйских и Воротынского. Подтверждением недоверия служит и то, что государь не включил его в регентский совет (хотя Юрий был старше Андрея Старицкого). А после смерти великого князя, когда митрополит и бояре решили взять дополнительную клятву с его братьев, дмитровский князь пытался уклониться от нее [49]. Ну естественно, ведь если бы не ребенок, унаследовать престол должен был он…
В московском доме Юрия стали собираться его бояре, дьяк Тишков. Говорилось, что присяга дана под давлением, что наследник и регенты должны были дать Юрию взаимную присягу о соблюдении его прав. А раз не дали, то клятва недействительна. Примкнул участник прошлого заговора Андрей Михайлович Шуйский. Но когда пытались вовлечь князя Горбатого-Суздальского, он доложил в Боярскую Думу и Елене. В начале 1534 г. Юрий Дмитровский со своими боярами и Андреем Шуйским были арестованы и отправлены в тюрьму. Отметим, даже Василий III не мог себе позволить репрессировать оппозиционных братьев, не имея прямых доказательств их вины. А уж Елене, не успевшей утвердиться у власти, и подавно нельзя было подставляться под обвинение в беззаконии. Но на этот раз доказательства вины были настолько весомыми, что бояре правительницу полностью поддержали.
Против заточения брата ничуть не протестовал и Андрей Старицкий. Впрочем, он-то оказался в выигрыше. Теперь на роль ближайшего кандидата на престол выдвигался он сам. Но он попытался еще и поживиться за счет родственника. Кроме Старицы, ему принадлежали Верея, Вышегород, Алексин, Любутск, Холм, а Юрию куда более крупные и богатые города — Дмитров, Звенигород, Кашин, Руза, Брянск, Серпейск. И Андрей бил челом государю и Елене, требуя отдать владения брата или их часть в свой удел. Но усиливать потенциального противника правительница опасалась, в челобитной отказала. В компенсацию дала Андрею из наследства мужа большое количество ценных вещей — золота, драгоценностей, шуб, коней. Хотя в общем-то могла и не давать, но пыталась избежать конфликтов. Да уж куда там, избежать! Андрей все равно обиделся. Уехал в свою Старицу и принялся хаять Елену, распространять всевозможные обвинения в ее адрес. Никаким наказаниям за это он не подвергся — мать Ивана Грозного не была настолько могущественной, чтобы покарать князя за оскорбления.
Она не могла не понимать, что положение ее и ребенка слишком шаткое. До нас не дошло портрета Елены, описаний душевных и деловых качеств. Летописцы давали крайне скупые характеристики русских деятелей, обычно они фиксировали только события. От них мы знаем лишь о красоте Елены. Но из самих фактов ее правления мы можем узнать и другое: она была очень умна. Ведь со времен св. равноапостольной княгини Ольги не было прецедента, чтобы на Руси правила женщина! Нет, по своим способностям и развитию русские женщины отнюдь не уступали европейским. Известны случаи, когда они управляли удельными княжествами, Марфа Борецкая возглавила борьбу Новгорода против Москвы. Мать Василия Темного Софья успешно замещала сына, когда он попал в плен. Но официально руководить всем государством — такого еще не было.
