Париж и Берлин закрыли все увеселения. Там полная тишина, напряжение патриотизма и беспрекословное послушание власти. У нас Государь запретил вино; в городах, в свете, в обществе — оно льется рекой. Народ и солдаты вина не пьют, его пьет общество. Хмельное общество — ропщет, и в армии раскатом превозносится Гучков и его присные. Блок — заговор показывает зубы, фрондируют опять титулованные и сановные, и сановники — боятся тронуть сановников. Посланный в Нью-Йорк для улажения еврейского вопроса агент министерства финансов сообщает из Америки, что синдикат банков не интересуется больше еврейским вопросом, так как равноправие будет дано не Монархом, а самим народом.
Требование «блока» поддерживается Англией и ему сочувствуют союзники.
Приезд в Стокгольм Ризова к Неклюдову с намеками на сепаратный мир. Бестактная дипломатия показывает документ Государю. Возмущенный Государь делает резкую отметку «не сметь и думать о мире», но ею пользуются, чтобы сказать, что он «читал» эту бумагу.
К Государю пристают, его тревожат мелочами, будто измываются над ним.
Но ни блоку, ни Думе, ни державам — никому он не делает уступки. Не сделает, так как все требования только дерзки и неумны.
Правительство бессильно. Смены подающих в отставку министров не дают никого сильного. Состав бюрократии и палат одинаково бесцветен. Кто бы ни был на месте последних министров, — было бы то же самое. Бюрократия как класс — перестала существовать. Заговор спешит действовать. Обществу, Думе и всем даны директивы о неизбежности переворота. Все «координировано»; с сентября 1916 года организована швейцарская группа Ленина, и революционное правительство, вышедшее из «блока», разрешит Ленину приехать помогать революции. Историк должен разобраться, какие группы и лица работали для немцев, какие — под руководством англичан.
До сих пор скрыты стенограммы членов Думы последних дней. Скрыты и речи посланцев Думы — Государю.
Молве о Государе, об изменах и прочем дано полное распространение. Дума сознательно стремится к своему роспуску, то есть к перевороту. Думе и самому заговору бояться нечего — с ними армия, с ними — Европа.
Спокоен и тверд Государь. Тревога Государыни ему не передается. Беспорядки ему не страшны. План наступления в апреле — готов. Он предвидит славный конец войны, не допуская мысли о революции во время войны и накануне победы.
Государь опирается на свою верную армию, на свой командный состав.
Наступают последние дни.
Сообщением о несуществующей революции, при полном спокойствии народа и армии, при обилии всего в стране и накануне победы — обманом всех — он свергается.
Вслед за отречением начинается кровавая, до сего дня длящаяся революция.
Страна без власти — хаос, и им воспользуется первый сильный человек, наемник Германии и Интернационала — Ленин.
Социализм — высшее достижение европейской культуры, плод тысячелетних исканий мудрецов, найдет себе приложение в необъятной России. Народ надолго согнет выю под этим страшнейшим игом. Космополитический интернационал будет править страной и сделано будет все для ослабления, для раздела, распродажи России, для вывода ее на столетие из ряда производящих государств, для обращения ее в выморочное пространство, а народа — в рабское состояние.
«Политика» Запада по отношению к упавшей России будет бесстыдная; проявлена будет жадность наживы и презрения к ее народу и истории. Лишь будущие русские поколения учтут чудовищность происшедшего, и надо верить, что этот бесчеловечный по жестокости и цинизму урок научит их любить Россию и познавать своих врагов.
Страшны дни перелома России. Страшны — не революцией, которая жалка и презренна, и не последующим поведением общества, армии, да и всего народа, добившихся права на бесчестие, а страшна простота событий тех дней в Ставке.
Перед Царем встает вождь общества, жалованный Государем камергер Родзянко. Он дерзает вступать в наглые переговоры и сразу грозит и предрешает, заручившись еще с 1915 года поддержкой в армии.
Однако запугиванье лживой революцией на Государя не действует. Очевидно, Государь не верит. Он не верит, что правительство поголовно струсило. Он не верит, чтобы среди бюрократии, ее учреждений, Сената, Совета, командующих тылом армии не было никого честного и смелого.
И наконец Государь у себя в Ставке, вождь всей силы страны; очевидно, он в безопасности.
И вот в этой Ставке происходят события, которых никакой человеческий ум предусмотреть бы не мог. Какой из заговоров предусмотрел и все подготовил, мы точно узнаем впоследствии.