На 4-й день «беспорядков», только в Петербурге, — 2 марта в 6 часов утра, помимо Государя — вождя армии, — генерал Алексеев, после «долгого» тайного ночного разговора по телефону, послал всем главнокомандующим предложение довести до Его Величества через него, Алексеева, какой выход они видят из сложившихся обстоятельств, которые им очерчены: но при этом Алексеев сообщил генералам, что Родзянко считает возможным продолжение войны лишь в случае отречения Государя от престола.
На это обращение уже 2-го получены аналогичные ответы от главнокомандующих из разных мест (кроме ответа генерала Сахарова).
(Все сие установлено в сообщении начальника связи Ставки Сергеевского.)
В 11 часов 2-го все ответы посланы Алексеевым Государю в Псков.
Командующие дерзают без спроса своего Государя и Верховного, и даже не являясь к нему лично, находить исход войны в его отречении.
Государь отвечал: «Нет жертвы, которой я бы не принес для Родины».
Немедленно в Ставке под руководством генерала Лукомского составляется проект отречения.
В ночь на 3-е чины Ставки, — «толпясь» у аппарата, узнают об отречении Государя за себя и сына.
Генерал Алексеев предупредительно передает текст командующим.
Вот все — самое главное. В эти часы совершалась история перелома России. В эту минуту решилась судьба России и кончалась война.
Позволим себе стать в положение Государя.
Против него опять встало петербургское общество с улицей. Россия опять безмятежна, ничего не знает и молчит. Государь обращает свой взор на армию в лице второго после себя вождя — Алексеева. Государь видит, что и здесь этот его ближайший помощник — за общество и за петербургский сброд улицы; узнаёт, что он против него и что без его ведома посылаются с мнением Родзянки телеграммы. Без него — генералы и Дума соглашаются, что продолжать с ним войны нельзя. Без повеления Царя, без вопроса и приказа вождя — командующие заглазно указывают выход, берутся решать судьбу России.
Предоставим историку тщательно показать, были ли и с каких пор Алексеев и генералы в сговоре с революцией, и что смели все они иметь против Государя, чтобы идти на явный подлог? В ночь 2 марта заговором попрано было все. Командующие, как и депутаты, презирая присягу, дисциплину, историю, боевую славу — смеют вместе с обществом не только судить своего Государя и вождя, но советовать, требовать, просить… не все ли равно… отречься и освободить свой престол и пост и обезглавить Россию. И за что? На каких основаниях? Впрочем, на это, как и на убийство Павла I и Александра II, и на причины смерти во время революций пятнадцати миллионов людей — не ответит никто.
Все — беспричинно.
Мир не слыхал ничего подобного этому правонарушению. Сказались этнические свойства русского общества. Не народа — нет. Народ был ни при чем. Анархия плеснула кровью в лицо — сверху. Ничего иного после этого, кроме большевизма, не могло и не должно было быть.
Конечно, Государю были безразличны угрозы Думы. С ним — армия. И вот против него подымаются командующие — цепь замкнулась — вся армия. Вся ли? Тогда где же та часть, которая за Царя и вождя?
И на этот вопрос до сих пор история мрачно молчит: ни одного жеста за Царя сделано не было.
Русский Царь предан.
Предана вся Россия. Предана армия, и она после этого неминуемо предаст. Следствием актов Алексеева и командующих — приказ № 1, беспрекословно выполненный тем же Алексеевым; братанье; Брест и остальное. С ночи 2 марта нет армии, нет и России.
Ничего иного Государь не мог сделать — как отречься.
Государь понял всё, и Россия услышит его суд в словах: «Кругом предательство, ложь, измена».
Таковы главные слова истории эпохи. Ими все объясняется.
Судить имеет право один Государь; и страшны эти слова Государя России; страшны своим значением. В словах Государя — вся история его Царствования. Знающие всех деятелей эпохи знают весь ход измены ему и всей России.
У Государя могло быть три решения: уступить обществу, обезличить свою власть, отдать ее сущность и остаться слугою общества и Запада. На это он не пойдет.
Видя измену генералов и прибытие двух иуд, посланцев Думы, Государь мог повелеть созвать воинские части, объявить свою волю: диктатуру, отрешение генералов и расстрел их и депутатов на месте.
Кровь в армии, риск бунта за и против себя. Даже при вероятии успеха Государь, каким мы знаем его, на кровь не пойдет. Оставалось решение — отречение.