Этот ужас переходил из поколения в поколение. Вот почему люди из поколения в поколение с такой рабской покорностью шли в ГУЛаги. Вот почему говорили «царь-Николашка» об убитом и смеялись противоестественным смехом — это они так свой испуг прятали. И теперь вступили в еще больший ужас. Это было противонародное, противозаконное, против всякой духовности преступление. И то, что к памяти Царя-страстотерпца вернулись (а почему, собственно, вернулись? Почему бы не забыть?), свидетельствует о том, что эта память — все, что связано с ней, — подспудно жила в сердцах и совести людей.
Выше мы говорили о потере своего лица русским народом и русским человеком. В заключение скажем несколько слов о лице святого Царя. Как написано в Отечнике:
— Почему ты ни о чем не спрашиваешь меня? — говорит авва своему ученику.
— Мне достаточно смотреть на тебя, — отвечает тот[715].
В лице Царя — благодать божественного спокойствия. Глядя на его фотографию, можно успокаиваться. Даже в ссылке покой ему не изменил (посмотрите на снимки, где он сидит на бревнах или с лопатой чистит снег). И наш народ может после смятения возвращаться к покою. Человек с чуткой душой не может этого не понять.
Да, лицо Царя говорит само за себя. Оно благообразно, оно просветлено. Оно исполнено высшего благородства. Царь сохранил детскость, чистоту. Царь сохранил застенчивость, ему как бы неловко, что он облечен властью над людьми. Это отмеченность Божественная, которую он сохранил до конца.
Как бы кто ни смотрел на Царя, никому невозможно отрицать, что лицо его всегда исполнено подлинной значительности. Удивительная эта естественность Царской семьи отражена в фотографиях. Не было ни у кого ничего актерского. Нет лукавства в лице, прямой взгляд, — потому эти лица отчасти иконописны, сами по себе. Икона Царя в Зарубежной Церкви — по существу, просто фотография с нимбом, и некоторые фотографии Царственных мучеников воспринимаются как иконы. Неслучайно во многих православных домах они висят вместе с иконами.
Сравни портрет Царя и любых других государственных деятелей. Не только очередных наших Черненко, Черномырдиных и Чубайсов, но и всех западных знаменитых правителей вроде Черчилля, Рузвельта или де Голля. Есть отмеченность свыше в лице Царя.
Покажи лицо Царя ребенку, и это благотворно подействует на душу его. Дети чувствуют сердцем — их не обманешь. И что бы ни происходило, жива еще детская душа русского народа. Детское есть в иконах, и лицо Царя в этом смысле имеет общее с ликом Христа. Лицо, доверчивое по отношению к Богу и людям.
Очень важно увидеть, что это Русский Царь, который был у нас. Это Царь, которого убили. И это Царь, у которого отношения с народом могли быть действительно другие. Канонизация узаконит в глазах народа святость Царя. Над Россией будет Царь!
Очевидно для всех чудо, явленное Промыслом Божиим в самом дне рождения Царя-страстотерпца Николая Александровича — дне памяти святого Иова[716]. Сам Государь видел в этом факте прообраз своей судьбы, его слова: «Я имею больше, чем предчувствие, но полную уверенность, что я предопределен ужасным испытаниям и не получу награды здесь, на земле. Сколько раз я применял к себе слова Иова:
И еще: «Я питаю твердую и абсолютную уверенность, что судьба России, моя собственная судьба и судьба моей семьи находится в руке Бога, поставившего меня на то место, где я нахожусь. Что бы ни случилось, я склоняюсь перед Его волей, с сознанием того, у меня никогда не было иной мысли, чем служить стране, которую Он мне вверил»[719]. Книга Иова, как и всякое слово Божие, освещая историю человечества лучами Божественного света, помогает нам понять глубины недавних событий и то, что произошло с нашим последним Царем. Мы знаем по благодати Духа Святого, что Царь наш — святой. И поэтому мы можем сравнивать его с другим святым, с праведным Иовом.
Имя «Иов» означает, согласно одному толкованию, «ненавидимый» или «почитаемый за врага». Другие толкуют его как «тот, кто исполнен горя» и «тот, кто стенает».