– Протоколы мирного времени, моя госпожа. Так дешевле хранить, обслуживать и охранять. Склады – это укрепленные сооружения, со своим микроклиматом, температурным режимом, системами охраны и всем прочим. На полевые склады боеприпасы вывозятся в последние дни, максимум недели перед применением. Они могут прийти в негодность. Климатические условия. Влажность.
– Даже боеприпасы для рельсотронов???
Кивок.
– Особенно для рельсотронов, моя госпожа. Там мощные магниты и прочее электричество. Они требуют хранения и обслуживания. Да, они укрыты защитными изоляционными кожухами, но держать их на воздухе не рекомендуется лишний раз. Статическое электричество. Мы не в космосе и не на Луне. Поэтому на боевом дежурстве находятся обычные химические ракеты. Но у южасцев они тоже есть
Императрица шипела хуже кобры.
– И что? Зачем нам такие огромные Силы, если мы не можем хлопнуть по щеке южасцев??! Вы проедаете триллионы золотых солидов! ТРИЛЛИОНЫ!!! Тратите их на своих любовниц и прочих шлюх!!!
Прозвучало обидно. Триллионы на шлюх не тратились, как минимум в таком количестве, но было ясно, что императрица сильно раздражена и явно не в себе. Поэтому Мостовский промолчал.
Партии мотоциклов грузились в транспортный самолет. Тревога не была пока объявлена, но развертывание шло полным ходом. На соседнем летном поле, проверяя системы, лениво крутили винтами конвертопланы. На базе рядом готовились ударные вертолеты, но они предназначены были только в качестве боевого прикрытия развертывания Сил в Европе, Северной Африке, на Ближнем Востоке, Сунгарии, Аляске и Калифорнии, ибо лететь далеко, их же собратьев по авиационному классу в Южную Америку будут доставлять транспортными бортами или развертывать с палуб авианосцев. Но у каждого был свой план и свой «Красный конверт».
Приказ на развертывание пришел прямо ночью, оторвав офицеров от любимых (или не очень) жен и любовниц (и стола), а рядовой и сержантский состав выдернув из казарм.
Ворча матерные слова, их полк выбегал, грузился, занимал места согласно Уставу и штатному расписанию. Кто-то надеялся, что это просто идиотизм командования и их всех по итогу распустят по домам, другие, наоборот, рвались в драку, дабы надрать задницу кому-то, но никто ничего не знал. Второе утро Нового года покажет.
– Сударыня, умеете ли вы сражаться на клинках?
– Сударыня, вы пытаетесь оскорбить меня повторно?!
– Тогда выбирайте место, время и оружие!
– С радостью, сударыня. Я буду иметь Честь атаковать вас. Гатчина. Грот. Выбор оружия я оставляю за вами. Мне все равно чем вас убить. Какие цветы предпочитаете на могилу?
– Когда ваше бренное тело будут омывать, готовя к погребению, я пришлю корзинку лепестков роз вам в ванну.
Выпускницы Смольного института благородных девиц. Своенравнее их были разве что Звездные, но смолянки решительно оспаривали это, доказывая, что именно Смольный – это самый аристократический женский вуз, а Звездный, это так, для любящих кошечек принцесс. И прочего быдла, которое туда набрали не пойми за что.
Княжна Белохвостикова изящно крутанула рапирой перед лицом графини Архангельской. Та даже не пошевелилась, хотя лезвие клинка чуть не оцарапало ей щеку.
– Завтра на рассвете увидимся. Надеюсь, вы чтите традиции и мужчин не будет. Будет неудобно. Они пугаются крови.
– Мужчин не будет. Я чту кодекс Чести.
Кивок.
– Тогда Честь имею. До завтра. До рассвета в Гатчине.
– Привет, моя радость, надеюсь, твоя мамка не будет тебя ко мне ревновать.
Яра что-то там себе гукнула и вновь заснула на руках у счастливой матери.
– Как вы тут?
– Все хорошо, тьфу-тьфу-тьфу. У меня появилось молоко, но кормилицы сидят наготове в отдельных изолированных боксах, чтоб не устроить тут инфекцию, не дай бог.
Киваю. Это я знал, конечно. Но Ди нужно было с кем-то поговорить, и я ее понимал.
– Ты сама как?
– Ну как… Эти роды прошли легче, третьи все ж таки. Старшеньких Аяна приносит, смотрю на них сквозь стекло, как на тебя сейчас. Жду не дождусь, когда на волю выпустят нас с Ярочкой. А так обследования, процедуры, взвешивания и прочая привычная уже ерунда.
– Кормят хоть хорошо?
Диана надула губки.
– Плохо! То, что хочу я, мне не дают, а то, что дают – я не хочу!
Смеюсь.
– Это в тебе гормональный сбой все еще играет в одном месте и докторам виднее.
– Вот тебя бы на эту диету. Но ты же не просто про поесть пришел, верно?
– С чего столь пронзительный по глубине вывод?
Она кивнула на включенный браслет на моем запястье.
– Вряд ли ты его включил только для защиты конфиденциальной информации о том, как я недовольна условиями содержания и питанием. Колись.
Киваю.
– Да, есть разговор.
– По душам?
