Я омываю ноги. К счастью, нет у меня Марии Магдалины, которая отерла бы мои ноги своими волосами в знак безмерной любви и смирения. Я не Сын Божий и не претендую.
Борис, кивнув кому-то, вздохнул, усаживаясь рядом.
– Ты заметил?
Киваю.
– Вода холодная. Зима все-таки.
– А серьезно?
– Тебя не было на наших посиделках.
– И не должно было быть. Что делать такому скромному персонажу на Битве таких Богов. Я про храм.
Пожимаю плечами.
– Да. Эби за все время богослужения ни разу не удостоила Вовку даже взглядом, хотя и стояли рядом. Да и Вовка практически не сводил со своей графини глаз. Иногда было даже неприлично.
Но Боря покачал головой.
– Нет, я не о них. С ними-то понятно. Сейчас начнут к тебе подходить.
– С чего бы?
– Увидишь. Будет вполне забавно. Ты с ногами в воде, а они… Но я не об этом. Посмотри на лица людей. Не только в храме, а вообще. По миросети посмотри.
Хмыкаю.
– И что я увижу? Нос да два уха.
Вздох.
– В том-то и дело, что ты пока не научился ВИДЕТЬ. А это плохо для императора. Если ты, конечно, не хочешь быть таким императором, как Вовка.
Начинается кино. Зачем люди хотят возвыситься, тем более стать императором и прочим владыкой Вселенной? Либо из честолюбия, либо вследствие смертельной опасности. Для себя. Для семьи. Для детей. И внуков. Просто убьют и тебя, и их всех. Тогда у человека возникает стимул – убить всех, но не дать убить себя и своих родных.
– Да, Миша, ты пока не хочешь быть императором. И в прошлой жизни не хотел. Впрочем, и Великий не хотел. Но у него не только не было выбора, но никто бы не справился лучше, чем он. Прости, но у тебя выбор примерно такой же – либо белая мраморная плита с золотыми буквами в Императорской усыпальнице в Петропавловской крепости, либо пепел от тебя и всей твоей семьи, развеянный с небес. Это взрослые игры, Миш. Вход рубль. Выхода нет. Совсем.
Хмыкаю.
– Тебе хорошо рассуждать. Ты вот сам не становишься императором. Мной прикрываешься.
Усмешка.
– Уйти в лучах славы или уйти никому не известным, удостоенным лишь построчного примечания в Энциклопедии: «Меценат времен императора Михаила Третьего». И никто не узнает, что я держал в руках почти весь мир. Что лучше?
– Так стань.
– Нет. Лучше уж ты. Тщеславие – глупое чувство. Миша, прекращай валять дурака. В прошлый раз ты погубил Империю. Зачем снова? Ты помнишь, как ты Александру Третьему вылил на голову ушат воды?
Киваю.
–Помню. Что ж не помнить. Было прекрасное утро. Пап
– И?
– И все. Вылил ему на голову чан с водой для умывания.
–И что пап
– Огорчился, видимо. Неприличные слова я уж не помню.
– Вот. А ты еще не хочешь быть императором!
Качаю головой.
– Скучно. А с чего мне быть императором? Вакансий нет вроде.
– Пустое. Всему свой черед. Сказано в Евангелие: «Имеющий уши – да услышит, имеющий глаза – да увидит, имеющий разум – да осознает». Всмотрись в лица. Они, вот они-они, так вот, они перестают бояться. При Маше-Первой боялись даже посмотреть не так, прикрывали губы от вездесущих сканеров. Впрочем, кому я рассказываю, ты точно так же боялся, и вы с Дианой маскировали свои запретные слова поцелуями. Наивная попытка, признаюсь, мы, конечно, все расшифровывали, но не об этом сейчас речь. При Маше-Два бояться стали меньше. Появилось ощущение возможности грядущих перемен, а тут еще и твоя популярность среди молодежи. А вот при Вовке бояться практически перестали. С момента смерти Маши и воцарения Вовы по Терре пошла какая-то Дрожь Земли. Словно вертикально падающие льды Антарктиды, рушатся страхи и запреты. Вовка не справится, его никто не воспринимает всерьез. Он слаб. Есть опасность, что он может стать последним в Династии. Вы договаривались на год, но боюсь, что придется отпустить его значительно раньше.
Иронично спрашиваю:
– Завтра?
Но Борису было не до веселья.
– Завтра или не завтра, но… Девочек надо выдать в надежные руки сначала… А вот к тебе идет первый посетитель.
К нам решительно направилась Эбигейл.
Борис в приветствии склонил голову:
– Ваше высочество.
– Рада видеть вас, Борис. Позволите украсть у вас Михаила на несколько минут?
Степенный кивок.
– Да, конечно, я пока прогуляюсь по парку.
Он кинул взгляд на мой светящийся браслет и не спеша, натянув носки и обувь, направился по аллее. Что ж, через свой браслет и чип он будет слышать каждое слово, произнесенное здесь.
– Эби, я рад тебя видеть.
Фырканье.
– Не надо заговаривать мне зубы комплиментами! Я пришла не за этим!
– А за чем же?
– Отпустите меня домой. Я не хочу. Мне невыносимо здесь быть, быть рядом с Владимиром!
– Будешь стоять? Я кавалер еще тот. Могу и посидеть в присутствии дамы. Водичка хороша, кстати.
– Я постою!
Пожимаю плечами.
– Сказано было даже с вызовом. Оценил. Я просто впечатлен. Почти плакал. Рыдал почти. У меня есть семечки, кстати. Хотя нет, обойдешься. Гуляй, не буду настаивать на галантности. Как говорится, флаг тебе в руки, Эби. Ты уже пять лет его невеста. Что случилось вдруг?
Она кивнула.
