Но пока эти национальные игрушки им никто не запрещает — они могут остаться игрушками. Пока мы их не трогаем — это просто клубы по интересам. Но как только начнем давить, у националистов появится мощный аргумент в пользу отделения.
Я бы разделил Россию на унитарную часть и национальные автономии. Последние — это царство Польское, Великое Княжество Финляндское, Прибалтика, Грузия, Кавказ и Средняя Азия.
Национальный вопрос — это самое опасное минное поле в Российской политике. Если у национальных окраин слишком много прав, это бомба под единство империи, но отбирать их назад нельзя, ибо будут протесты.
Им надо дать представительство в парламенте. Американская революция началась с лозунга: "Никаких налогов без представительства". И у нас может быть тоже самое.
Государь! Позвольте мне дописать национальный раздел! Я же не говорю, что он немедленно должен быть принят. Я его недаром оставил на потом. Как самый нетривиальный, полный подводных камней и чреватый будущими кровавыми междоусобицами, если мы что-то сделаем не так.
С надеждой на понимание и прощение (ежели в чем виноват),
Ваш сын и верноподданный, Саша».
Он отложил письмо и посыпал его песочком. Потом надо будет перечитать, вычеркнуть все лишнее и переписать на чистовик.
Раздался скрип.
Саша обернулся. Окошечко в двери было откинуто.
— Ваше Императорское Высочество! — позвал гренадер.
Саша подошел к двери.
За окошечком ждал седоусый георгиевский кавалер с четырьмя крестами, который вчера упрекал за обращение «господа».
— Щи для вас, Ваше Императорское Высочество, не побрезгуйте!
— Где уж мне брезговать-то, арестанту! — заметил Саша.
— Мы сметанки туда положили домашней, деревенской.
— Обалдеть! Благодарствую.
Суп был налит во вполне тюремного вида тарелку, видимо, оловянную, но пах и правда вполне себе. Не баланда. Как-то это прямо лайтово по сравнению с тюрьмами двадцать первого века.
К щам шел большой ломоть черного хлеба и кружка кваса.
— Как вас зовут? — спросил он гренадера.
— Ильей.
— А по батюшке?
— Терентьевичем, — немного смутившись, ответил солдат.
— Спасибо вам, Илья Терентьевич, — сказал Саша.
Щи оказались вполне приличными, так что Саша отдал пустую тарелку.
И вернулся к письму.
В национальном вопросе ему не хватало компетентности, он почувствовал это сразу и не стал писать этот раздел. Но обойти тему было нельзя. Если будет принят билль о правах со свободой слова, то и националисты, и сепаратисты смогут этой свободой воспользоваться. Свобода слова — она либо для всех, либо не для кого.
И что тогда с этим делать?
В правах для национальных автономий есть, конечно, опасность. Региональные парламенты — это центры власти, а значит они смогут взбунтоваться и объявить независимость. Как уже было в Польше при Николае Павловиче. Сейм просто низложил его в качестве польского короля.
С другой стороны, финны же этого не делают. Им же не приходит в голову лишить власти русского царя, который по совместительству Великий Князь Финляндский.
Почему не распадаются США, где в каждом штате своя конституция и избранный губернатор? Почему Швейцария, где четыре государственных языка, не распадается на кантоны?
Почему там в будущем страны Европы (вплоть до Грузии) так стремятся в Европейский союз, НАТО и Шенгенскую зону? Только потому что выгоды перевешивают издержки.
История распада СССР тоже весьма показательна. На первый взгляд кажется, что большевики, создав на месте губерний национальные республики, подготовили будущий распад. Однако дело не в этом. Провозгласив лозунг «Вся власть Советам!», большевики практически уничтожили советы, превратив их в полностью декоративные органы.
Все единство СССР держалось исключительно на вертикали КПСС. Как только статью о руководящей роли партии выкинули из Советской конституции, Союз был обречен, потому что ничего больше не держало вместе его части. Зато было много ненависти к центру за навязывание Совка и десятилетия серого существования в условиях неэффективной советской экономики, которая летела к своему краху из-за падения цен на нефть. В результате региональные элиты растащили СССР.
Поэтому у империи должен быть мощный стержень, никак не связанный ни с идеологией, ни с властью какой-либо партии или конкретного человека. И должна быть заинтересованность окраин в центре.
Саша взял новый лист бумаги и написал:
«Государь!
Мой раздел конституции, посвященный национальной политике, конечно, не раздел, а черновик раздела. В этой тематике я плыву и понимаю, что плыву. Мне нужна консультация (или консультации) людей, которые компетентнее меня, чтобы расписать конкретику. Например, особенности статуса Финляндии, Польши, Кавказа и частей Средней Азии.
Но общие моменты, на мой взгляд должны быть такими:
