В Парижской богеме все друг друга знают, — писала Александра Федоровна, — так что Ренаура и Дега мы нашли, но они пока учатся в школе живописи, и все их работы либо карандашные наброски, либо копии картин из Лувра. Не думаю, что тебе нужны копии.
Никаких следов ни Сезанна, ни Ван Гога мы не нашли совсем. Ты точно правильно написал фамилии?
А вот с Моне вышла забавная история. Мы с Варенькой уже отчаялись его найти, когда нам подсказали, что в Гавре есть популярный карикатурист с такой фамилией. Там все витрины единственного в городе художественного салона заставлены его работами по 20 франков за штуку.
Я поручила купить несколько рисунков поинтереснее. Карикатуры действительно забавные, но меня ждало разочарование. Дело в том, что они подписаны «O. Monet». Оскар или Оливье. А тебе же нужен Клод. Но я их все равно решила послать, думаю, они развеселят тебя.
Автору, между прочим, 18 лет, а карикатуры он продает с пятнадцати. Говорят, после нашей покупки, кто-то сказал ему, что рисунки купили по поручению русской вдовствующей императрицы. После чего юный паршивец тут же поднял цены на все свои работы. В пять раз.
Смешной мальчик! Что такое 100 франков!
Если тебе понравилось, я выкуплю остальные, несмотря на то, что он не Клод.
Карикатуры О. Моне и правда были забавны, исполнены мастерски и с фантазией. Например, один из героев был изображен в виде цветка, выросшего в горшке, а другой с крыльями, как у бабочки. Они напоминали чибиков из соцсетей будущего: огромные головы и маленькие тела.
Тот ли это Моне, Саша уверен не был.
Википедию бы сюда! Брат? Отец? Однофамилец?
Ладно! Золотые это карикатуры или ненамного дороже бумаги, на которой нарисованы, но все равно хороши. Путь лежат. Как только у него появится своя комната, он развесит их по стенам.
Все-таки это невозможно, — отмечала бабинька, — ты не мог в Петербурге знать начинающих художников, которых и в Париже мало кто знает. А ведь мы только двоих не смогли найти.
Ты слышал их имена в твоих вещих снах? Они прославятся?
Саша сел обдумывать ответ. Как бы ответить так, чтобы и бабушку не обмануть и не дать им с Варварой Нелидовой раньше времени взвинтить цены на будущих импрессионистов.
Дорогая бабинька! — написал Саша. — Да, видел. Да, имеет смысл покупать их работы, только немного, потому что им еще далеко до расцвета творчества, так что лучше отложить основную закупку лет на пять-десять.
Вошел лакей доложил, что его хочет поздравить Елена Павловна.
— Пойдемте, Александр Александрович! — сказал Гогель.
Вид он имел заговорщический. Саша припомнил, что, когда он с увлечением рассматривал бабушкиных импрессионистов, Григорий Федорович о чем-то совещался за дверью с Зиновьевым.
Против ожиданий пошли не в сторону Дворцовой площади, а в противоположную: к Неве. Странно! Экипажи обычно подъезжали с Дворцовой.
В окнах, выходивших на Большой двор Зимнего, сияло лазурное почти весеннее небо.
Они спустились на первый этаж, и Саша, наконец понял, куда они идут: телеграфный коридор. Принцесса Свобода решила поздравить телеграммой? Тогда почему не передать её с лакеем?
На телеграфной станции ждали папа́ и мама́, а за ними стоял академик Якоби. Саша обнялся с родителями и пожал руку Борису Семеновичу.
