— Молитвы сложны, — заметил Саша. — Моим рабочим хоть буквы выучить. В пособии Главинского большая часть молитв на церковнославянском. Для учеников это не то, что трудно, это неприподъёмно. Я давно говорил, что канон надо на русский переводить.
— В Школе Магницкого у тебя тоже нет Закона Божьего, — сказал папа́. — Они неграмотные?
— Они-то грамотные, конечно, — согласился Саша. — Но мне казалось, что Закон Божий — это для начальной школы. Зачем он в старших классах?
— Тебе его преподают, — возразил папа́, — и Никсе — тоже. Мог бы понять, что он нужен.
— У нас особый статус, — сказал Саша.
— Закон Божий должен быть, — разделяя слова сказал царь. — А то в гостиных болтают, что мой сын основал совершенно атеистическое учебное заведение.
— Да? — удивился Саша. — Их так волнует школа на 10 человек?
— Их волнует школа, основанная великим князем.
— Саша, — вмешалась мама́, — тебе просто надо добавить Закон Божий. Давай я с Рождественским поговорю.
— Хорошо, — смирился Саша.
И подумал, что богословие в духе Лейбница может и зайдёт любителям задачек от Остроградского.
Сочтя, что взаимоприемлемый компромисс найден, папа́ перевёл разговор на другую тему.
— А кто такой Кропоткин? — спросил он.
— Очень хороший мальчик, — вступилась мама́, — воспитанник четвёртого класса Пажеского корпуса и второй год лучший ученик. Из древнего княжеского рода. Его совершенно не в чем упрекнуть.
— И может наизусть цитировать целые страницы из «Фауста» в оригинале, — добавил Саша.
— Саша, — обратилась мама́ к царю. — Ты его видел у нас на Больших выходах. Очень приятный, воспитанный юноша. Наконец-то Саша нашёл себе друга примерно своего возраста из хорошей семьи.
— А, — сказал папа́, — ну, ладно. Теперь о более приятных вещах. Саша, я приказал выписать вам с Якоби по 10 тысяч рублей серебром из казны за изобретение радио.
— Вот это да! — воскликнул Саша.
И понял, что чёрт с ним, с Законом Божьим!
— Только у нас сейчас банковый кризис, — добавил царь, — так что можем выплатить либо серебром примерно к Рождеству, либо сейчас пятипроцентными облигациями.
— Серебром, — сказал Саша, — я подожду, у меня пока есть.
— А Якоби согласился на облигации, — заметил папа́.
— Он бедный русский учёный, — посочувствовал Саша. — Кстати, он сделал связь с Москвой? А то от меня же всё засекретили.
— С Москвой? — переспросил папа́.
— Да, я ему объяснил, как. Но не уверен, что сработает.
— Я пока об этом не знаю, — сказал царь. — Ты думаешь, это возможно?
— Я уже говорил, что ограничений по расстоянию нет, — заметил Саша, — всё зависит от размера антенны, высоты, на которой она расположена, и мощности источника. Но надо экспериментировать. Может быть, начать с Великого Новгорода, Малой Вишеры или Твери.
— Денег нет, — прямо признался царь.
— Там нужно две с половиной копейки, — сказал Саша. — Я, наверное, столько найду. Только мне нужен допуск к проекту.
— Хорошо, — кивнул царь. — Надеюсь на твою скромность.
— С финансами совсем плохая ситуация? — поинтересовался Саша.
— Да, — вздохнул папа́.
— А можно с цифрами? Я с цифрами лучше понимаю.
— В банках примерно в десять раз меньше рублей, чем могут потребовать вкладчики, — раздражённо объяснил царь. — Теперь понятно?
— Почти, — невозмутимо сказал Саша. — А бюджетный дефицит?
— Двадцать четыре миллиона.
— А внешний долг?
— Больше миллиарда, — вздохнул папа́.
— Теперь понятно, — усмехнулся Саша.
— Ты ещё смеёшься!
— Папа́, у меня есть одна идея.
— Ты нашёл философский камень?
— Не совсем, — проговорил Саша. — И я не знаю, есть ли там 24 миллиона.
— Да? — спросил царь. — Говори!
— В Сибири, я не знаю точно где, но скорее всего недалеко от Байкала, есть река, которая называется Вача, — сказал Саша. — Я видел во сне, как там моют золото.
— Гм… — сказал папа́. — Никогда не слышал этого названия. Выясню у Венцеля.
— Иркутского губернатора?
Отец кивнул.
Возвращаясь к себе после семейного обеда, Саша напевал про себя песенку Высоцкого, которую не решился исполнить из-за крайнего анахронизма:
Вечером он предпринял попытку навязать Гогелю одолженные 10 рублей, но гувернёр отказался наотрез.
— Я-то думал, — сказал он, — а это же на благое дело.
Саша сел за письменный прибор и написал дяде Косте:
'У меня появился друг. Князь Пётр Алексеевич Кропоткин, из Смоленских князей, первый ученик четвертого класса Пажеского корпуса. Мы вместе занимаемся воскресными школами для рабочих.
