Соколов-младший, с выражением сожаления на лице, протянул голландцу руку, чтобы помочь тому встать. Однако де Рехтер, негромко проговорив ругательство, сплюнул под ноги юнкеру, после чего поднялся и, утерев кровь из разбитого носа, побрёл за своими товарищами. Он ни разу не оглянулся на сильно сконфуженного произошедшим сибиряка-сверстника, идущего вслед за ним с мушкетом наперевес. А на 'Дельфине' уже хозяйничали моряки с корветов, пробуя управится с флейтом. Вскоре на залив и окружавшие его сопки опустилась ночная тьма, рассеиваемая в городке светом прожекторов и ламп. Но многие в эту ночь не спали, готовя машины к новому походу.
Поздней ночью, вернувшись с собрания офицеров и мичманов флотилии, адмирал снова зашёл к воеводе. Зайцев не спал, работая с бумагами.
- Василий, хорош шуршать бумажками! - объявил Сартинов с порога и плюхнулся в обитое кожей кресло. - М-м-м, хорошо... Чай у тебя имеется? Я на Окинаве сахару приобрёл! Вот, тростниковый!
- Класс! - тут же оторвался от работы воевода, устало потерев глаза. - Вон чайничек стоит, тёплый ещё.
- Кто-то из наших пошёл с принцем? - развязав узелок со сладостью, поинтересовался Сартинов, наблюдая как Зайцев разливает по чашкам терпкий напиток.
- Только Ким, - отвечал воевода. - Ты же понимаешь, это внутрикорейское дело и нам туда соваться ни к чему.
- Сколько людей надо перевезти? - осведомился Фёдор после паузы, вызванной опустошением керамических чашек, привезённых из Хверёна. - Я прикинул, с учётом флейта, что реально могу взять не более тысячи двухсот человек.
- Примерно так и есть, - кивнул Зайцев, закинув в рот кусок коричневого сахара. - Тысяча и ещё полста. Крайний срок выхода - послезавтра. А машины и под парусом можно починить.
Спустя сутки флотилия покинула залив, снова отправившись в поход. На корветах, отобранном у голландцев флейте, а также угольщиках 'Сахалин' и 'Камчатка' к Сеулу отправились немногим более тысячи корейцев. Основу этого воинства составлял испытанный в боях батальон под командованием Ли Минсика, а также около трёх сотен перебравшиеся за Туманган крестьян из северных провинций.
Минсик нервничал и почти весь путь до первой цели отряда - крепости на острове Канхва, провёл на палубе 'Забияки'. Кусая губы, он напряжённо вглядывался в очертания берегов, лежащих на горизонте. Ох, как же нужно было спешить! Бывший советник вана Чонга, Ан Чжонхи, ушедший в поход вместе с Ли Хо, обещал быструю сдачу крепости его солдатам. Дни в пути тянулись бесконечно долго, слишком долго! Но вот, наконец, в один из счастливых дней заработали машины корветов - флотилии предстояло идти среди множества скалистых островков на западном побережье, чтобы достичь устья Хангана. Вскоре его взору открылись 'врата Канхвадо', но что это? Вместо причалов, что были устроены на берегу во время правления вана Ли Чонга, теперь там был лишь пустой каменистый берег.
- Шлюпки на воду! - раздалась команда боцмана.
Прошло совсем немного времени, и отряд самых опытных солдат отправился к острову. Заняв 'врата', войско Минсика продолжило высадку и на берег материка, под защитой орудий корветов перевозя людей, боеприпасы и снаряжение. Первым делом, после того, как были заняты подступы к северным и восточным воротам, Ли Минсик отправил в крепость парламентёров, призывая начальника гарнизона благоразумно сдать крепость, проявив уважение к сыну покойного вана Чонга, принцу Бонгриму, брату убитого предателями вана Сохёна. Ответ поразил Минсика - как оказалось, прежний начальник гарнизона был переведён в заштатную крепость на Амноккане, а нынешний отказался признавать принца Бонгрима, то есть Ли Хо, законным претендентом на престол.
- Пальцы вместе на свет появились, но один больше, а другой меньше! - воскликнул он. - Не быть младшему впереди старшего! Цинские прихлебатели! Сукины дети! - Минсик долго ещё выкрикивал ругательства, покуда, наконец, не успокоился.
