— Когда мне прийти, мистер? — спросила красавица.
— Никогда!
— Я что, не слишком привлекательна? — выставила грудь она. — Я что, не вписываюсь в норму?
— Плевать мне на ваши нормы-формы, — отвечал этот интеллигентный, образованный индус и, в качестве окончательного решения, заорал:
— Вон отсюда!
Я сидел набравши в рот воды, а Бачу суетился вокруг меня. Я ни о чем не спрашивал. Бачу был известен своей скрытностью и молчаливостью. Сейчас он, правда, говорил без умолку.
— Я пришел с тобой попрощаться, — сказал я со значением, чтобы наконец остановить этот могучий и бессмысленный словесный поток. Бачу действительно примолк... и через минуту грустно, но все же громко сказал:
— Ты никуда не поедешь!
— Но я должен.
— Куда? — кричал он как капризный ребенок.
— В Индию.
Нужно признаться, что к Бачу Пателю я пришел не только ради прощания. Мне хотелось — ведь он был индус — узнать от него поподробнее о его стране. Его рассказы могли оказаться для меня очень полезными. Но сейчас, когда он пребывал в совершенно для меня непонятном настроении, мне абсолютно расхотелось расспрашивать его о чем-либо. Мало того, мне попросту хотелось поскорее смыться. В конце концов, у меня не было времени на пустые разговоры, а тем более, на разгадывание необычного настроения Пателя. Через четыре дня я собирался лететь в Индию, а до тех пор мне было необходимо устроить массу дел.
— Что ты там собираешься делать? — спросил он.
Мне было неохота теперь рассказывать ему, что наш зоопарк в Дворе Кралове состоит из двух частей, что одна из них должна представлять африканское сафари и что во второй мы будем содержать редких животных со всех возможных концов мира.
— А почему ты собрался в Индию? — пристал ко мне Бачу.
— Мы хотим там заполучить индийских львов, песчаных тигров, болотных оленей, крупных панцирных носорогов, козерогов, животных с высокогорья и еще...
— Еще кого?.. — перебил он меня с интересом.
— Вымирают не только звери. Растения тоже исчезают с нашей планеты. Растения нам тоже нужны, Бачу.
Пока я ему рассказывал о том, что мы собираемся создать зоосад, в котором будет сосредоточено практически все живое, что способствовало существованию человека на Земле, он слушал чрезвычайно внимательно. По крайней мере, вид у него был именно такой, но я все же не мог избавиться от впечатления, что в мыслях он бродит где-то очень далеко.
Я объяснил, что это будет настоящий биологический комплекс, преследующий научные цели. Проще говоря, в одной части мы сосредоточим животных, в другой — растения. В ботаническом саду мы займемся очень интересным делом — там будут выращиваться полезные человеку культуры или, к примеру, те древние злаки, от которых они произошли.
— Так это же будет сейф, — неожиданно вставил Бачу. — Совершенно особый сейф, в котором вы будете хранить вымирающие виды... и в этот сейф вы сможете заглянуть, как вам только это понадобится.
— Д-да, — согласился я в изумлении. — Мы вырастим необходимое количество "чистокровных" культур, которые потом можно будет оставить в качестве фонда для оздоровления полезных растений на всем земном шаре.
— А ведь в перенаселенной Индии, — грустно заметил Бачу, — остались уже только считанные места, где обитают древние животные и растения.
— Так вот мы и отправляемся в эти считанные места.
— Так ты поэтому едешь в Индию?
— Да, конечно.
Бачу вызвал секретаршу и снова велел ей принести... все, что надо. Бачу был сама любезность, секретарша из ленивой женщины превратилась в уважаемую барышню. Бачу больше не кричал, говорил, наоборот, тихо и спокойно, лоб его больше не собирался в гневные морщины.
Бачу Пателя как будто подменили.
Мне вдруг стало жаль красавицы-блондинки. Вот если бы она пришла сейчас, ей, может быть, повезло бы. Как все-таки можно ошибиться в человеке... Я даже и подумать не мог, что Бачу настолько подвержен переменам настроения.
— Да ей и так уже слишком повезло! — воскликнул он. — Меня иной раз охватывает такое бешенство, что я швыряю на пол все подряд и топаю ногами, я об этом знаю, Джо. Однажды меня в таком "приступе" заснял один из моих кинооператоров, да еще и показал мне пленку. Ах, Джо, характер у меня просто ужасный, поэтому все меня избегают.
У меня не осталось ни минуты на то, чтобы хотя бы просмотреть некоторые странички медицинской энциклопедии, так как мой визит к Бачу принял совсем уж неожиданный оборот.
— Но одно мне давно уже подозрительно, Джо.
— Что именно?
— То, что ты ни разу не был причиной моей ярости. С тобой всегда я был очень мил. Просто я знал, что ты — мой спаситель.
Когда я спросил его, чем же это я обязан такой чести, этот господин с изящными манерами дал мне очень "изящный" ответ:
— Наконец-то у меня теперь хватит смелости закрыть эту вонючую лавочку.
Потом он мне растолковал, что под этим он имеет в виду свою обожаемую кино-фотостудию и что с тех пор, как он поселился в Найроби, время от времени у него случаются приступы неизлечимой болезни, которая называется тоской по родине, от которой он минуту назад нашел лекарство.
