Липкая, зловещая тишина обступает меня со всех сторон. Я объясняю себе это тем, что мы сворачиваем лагерь, а половина наших уже обосновалась недалеко от Исиолы. Там будет наше новое становище, там мы отловим сетчатых жираф и других редкостных животных. Мы переходим в новый, неизведанный мир, и кто знает, что нас там ждет. Но ведь это далеко не впервые... Откуда же такое тоскливое ощущение?
Хорошо еще, что со мной остался Маррей с его неизменно хорошим настроением. Вот как раз он бежит что есть духу через лагерь и счастливо улыбается — не иначе как несет хорошие вести.
— Что стряслось? — спросил я, когда он, запыхавшись, уселся рядом.
— В том-то и дело, что ничего.
Маррей еле переводил дух и держал в руках нечто вроде записной книжки. Сейчас он, конечно, начнет страшно важничать, а мне придется засыпать его кучей вопросов, прежде чем удастся вытянуть из него все, что надо.
— Что стряслось? — повторяю я свой вопрос.
— Я же говорю, ничего, Джо. Это ужасно! Это просто трагедия!
Маррей начал перебирать странички своего блокнота и перестал улыбаться. Я вдруг вспомнил, что вот уже несколько часов он "пропадал без вести". Поэтому пришлось начать с околичностей:
— Чем ты сегодня был занят, Маррей?
— Изучал любовные отношения.
Я начал понимать, к чему он клонит. В одной из первых глав моих воспоминаний об Африке я вам рассказал одну историю, которая вам, может быть, запомнилась... У одного из зоологов Маррея в Англии есть невеста, к которой он "забыл" вернуться, — настолько его пленили работа в Восточной Африке и сам Маррей. Каждый год к годовщине помолвки "компания" Маррея ради примирения посылает ей драгоценности и письмо с клятвенными заверениями, что жених вернется через год. Маррей перед переездом в новый лагерь слетал в Найроби за покупками и заодно, конечно, прихватил почту. У помянутая дама после стольких лет ожидания, видимо, утратила веру в обещания...
— Мадам потеряла к нему интерес? — заметил я.
— Наоборот! — воскликнул Маррей. — Он потерял интерес. Представь себе! И при этом она — такая красивая, такая нежная.
— Ну, будь я на его месте...
— Отвратительный самец, вот он кто! — возмущенно прокричал Маррей.
Маррей был всегда тонким, чувствительным и мне ни разу не доводилось услышать от него грубого слова по адресу его зоологов. И вдруг эти ругательства... Может, Маррей с ней встретился в Найроби и она его очаровала? Ведь до сих пор они были знакомы только по письмам.
Наверное, я был слишком утомлен, раз до меня не дошло сразу, о чем он говорит.
— Самец, говоришь? — переспросил я неуверенно.
— Даже этого он не заслуживает. Дурак, дубина стоеросовая. Ведь посмотришь на него — такое тело, такой крепкий... А в отношениях с нежным полом просто бревно. Так оно обычно и бывает. У тебя какой опыт на это счет, Джо?
Маррей подозрительно оглядел мою бренную оболочку, причем полное отсутствие у меня в тот момент даже каких-либо признаков мозговой деятельности представило ему отличную возможность поразвлечься.
— Джо, я задаю тебе нескромные вопросы?
— Да нет, что ты! Мы с тобой можем быть вполне откровенны.
