Добыча, кстати, играла двойную роль. Первая была очевидна — лишить Разина финансирования будущих авантюр и показать всем, что это атаман не так удачлив, как о нем говорят. Но смена собственника персидских «зипунов» могла помочь тощему российскому бюджету справиться с различными угрозами, которые понятны уже сейчас. Ну а наличие в отряде царевича с Трубецким будет некой гарантией того, что добытое Разиным в Персии злато не расползется по загребущим рукам бояр и воевод на местах и пополнит казну государства, а не Донского войска.
Я не знал точной ценности награбленного казаками имущества — кажется, этот вопрос у нас никто и никогда не изучал, так что и никаких научных изысканий не проводил. В отдельных компиляциях я видел лишь какие-то частности — мол, у простых казаков из карманов драгоценные каменья вываливались, а на струге самого атамана канаты были шелковые, а паруса — камчатные. Но я очень надеялся, что персы, которых грабил Разин, были людьми небедными, а, значит, что-то и мне достанется.
Царю я внушил надежду на то же самое, и был уверен, что это его привлечет — России очень были нужны золото и серебро, нужны были давно и прочно, поскольку с самого начала правления Алексея Михайловича страна просто задыхалась без наличных денег. Отсюда произрастали все многочисленные бунты — Соляной, Медный и несколько безымянных; царь и его бояре пытались хоть как-то наполнить казну, но получалось всё хуже и хуже. Даже большой проект с ефимками служил тому же — но закончился примерно так, как и должен.
Своих месторождений драгоценных металлов у России не было, всё покупали в Европе. Да, в Нерчинске казаки уже утвердились, но Серебряную гору там найдут только лет через восемь. К тому же на те края всё ещё облизывался Китай, и нужны были две героические осады Албазина в середине 1680-х, чтобы заключенный как раз в Нерчинске договор хоть как-то закреплял забайкальские земли за Русью. Но до тех времен оставалось ещё почти двадцать лет, и я даже думал о том, что нужно уже сейчас посылать туда отряд за отрядом, чтобы на два века раньше провести границу не по горам, а хотя бы по Амуру, а ещё лучше — прихватить ещё и немного маньчжурских земель. Ещё серебро точно было на Алтае, но он сейчас даже близко не российский — там находится весьма мощное Джунгарское ханство, с которым Россия будет воевать всю первую половину восемнадцатого века, да и сейчас вассальники хана, енисейские киргизы, постоянно пробуют на прочность свежепостроенные крепости Кузнецк, Томск и Красноярск. А ведь у меня были идеи и про золото на притоках Лены или в районе будущего Магадана, но это было очень далеко — даже если сейчас послать туда старателей, они доберутся до места года через три, а когда найдут Колыму, которая, кажется, сейчас даже названия не имеет — и вовсе Бог весть.
Я помнил про два рассыпных месторождения на Урале, мне о них рассказывал мой приятель с геологического — он собирал команду, чтобы порыться на местных ручейках и при удаче натурально озолотиться. Его затея тогда не удалась, но описания у меня в памяти остались. Одно месторождение было на притоке Пышмы чуть ли не в границах Свердловска, а другое — на притоке Миасса рядом с Челябинском. Проблема была в том, что сейчас не существовало ни Свердловска — и даже Екатеринбурга не было, — ни Челябинска. Оба эти города основаны только в восемнадцатом веке, хотя место, наверное, найти можно — на карте из Разрядного приказа, копию с которой по моей просьбе сделал личный порученец царя дьяк Дементий Минич Башмаков, имелась река Чусовая. Правда, Миасса не было вовсе, да и в целом карта заканчивалась Уральскими горами, а что было дальше — неизвестно. Пустошь, злые земли, и люди с пёсьими головами нападают на неосторожных путников.
Но карта была древней, её нарисовали лет сорок назад, сибирские поселки на неё пока не нанесли, как и плавания Дежнева, Хабарова и других первопроходцев. Лучше всего был прорисован юг и запад — но это в целом понятно, поскольку именно с тех краев исходила прямая и явная угроза государству. Мне эта карта показалась не слишком привычной — пропорции были сильно нарушены, — но в целом ею можно было пользоваться, в том числе и для планирования похода на Разина. Ещё Башмаков от щедрот выдал мне разноцветную карту голландца Яна Блау — причем с легкой иронией посоветовал относиться к ней без почтения. В принципе, старый дьяк знал, о чем говорил — на этой карте Россия заканчивалась в Казани, а ниже по Волге находились тартары и парсы, то есть персы. Они же держали весь Кавказ вплоть до Таманского полуострова. [1]
Но на все изыскания возможных месторождений нужны были деньги, причем в очень больших количествах. И не факт, что эти изыскания быстро дадут эффект — пример освоения Нерчинска говорил, скорее, об обратном. То есть если начать сейчас — лет через двадцать-тридцать всё будет. Но не у Алексея Михайловича и не у меня, а у всё того же Петра, который потратит свалившееся на него богатство на редкость бездарно — например, на Персидский поход или на основание Петербурга.
