— Очень необычная сетка, — голландец ткнул в лист, который сейчас был сверху — с Камышином и Царицыным на нижнем срезе. — Я такой ещё не встречал. Слышал, что подобные методы применял француз Декарт, а господин Лейбниц из Майнца рекомендовал использовать так называемые координаты Декарта и для географических карт. Но пока к их советам не прислушались, а все карты привязаны к водным путям.
Я не был математиком, у меня даже элементарные арифметические задачи вызывали серьезные затруднения, а все расчеты мне приходилось проверять не один раз. Но некоторые вещи я просто знал — да и сложно их было не знать, обучаясь в советской школе.
Например, я знал, что если соединить на карте прямыми Москву и Казань и Казань и Астрахань, то получится прямой угол — девяносто градусов. Всё потому, что первые два города имели почти одинаковую широту — на этой же прямой лежали ещё и Владимир с Нижним Новгородом, — а вторые — очень близкую долготу.
Волга же от Казани шла почти точно на юг, но после Самарской луки отклонялась на юго-запад, и Царицын-Волгоград оказывался на долготе Нижнего. После Царицына река поворачивала на юго-восток, чтобы попасть в Каспийское море.
Расстояния тоже не были для меня секретом. От Москвы до Нижнего по прямой было около четырехсот километров, от Нижнего до Казани примерно столько же. От Казани до Астрахани по прямой — около тысячи километров, но если по Волге, то это расстояние увеличивается примерно на четверть.
Ну и длину одного градуса широты или долготы я знал — 111 километров. Правда, я уже почти привык употреблять вместо несуществующих пока французских километров русские посконные версты — они были очень близки, а разницей можно было и пренебречь. [2]
Вот исходя из этих вводных я и нарисовал свой чертеж Нижней Волги. Камышин стоял на 50-м градусе северной широты, у Астрахани было 46, вся моя карта охватывала поле примерно пятьсот на пятьсот километров. Дорманна, судя по всему, восхитила именно координатная сетка — она, конечно, была у меня весьма условной, но по сравнению с выданными мне в Разрядном приказе схемами отличалась очень высокой точностью.
— Это предлагали ещё древние греки и римляне, — улыбнувшись, ответил я. — Но потом про эти предложения забыли, как и про самих древних. Лишь недавно те сочинения снова вошли в моду, так что господа Декарт и Лейбниц свои советы основывали явно не на пустом месте. Думаю, уже через несколько лет мы увидим подобные карты буквально везде. Мне кажется, они элементарно удобнее, чем вот такие.
Я бросил на стол карту Яна Блау. Дорманн посмотрел на неё и чуть слышно хмыкнул.
— Она не точна, царевич.
— Это ты верно заметил — неточна, — ответил я и ткнул в территорию «парсов»: — Сейчас мы вот тут. Ты видишь на берегу хоть одного парса или персиянина? Одни русские стрельцы и пушкари и сотня татарских всадников с голландскими моряками. И так будет до самой Астрахани, которая уже век находится под рукой русского царя. Даже вот здесь, — я провел по Дону, — живут казаки, которые признают власть царя в Москве. Так что будем пользоваться моей картой, а то зайдем не туда, куда нужно. Ты об этом хотел поговорить?
— Не только, царевич, — Дорманн почтительно склонился. — Хотел просить твоего разрешения, чтобы вместе с господином Поповым отплыть в Астрахань. Думаю, я смогу там пригодиться.
Я внимательно посмотрел на голландского вояку и понимал, что, в принципе, он действительно мог там пригодиться.
[1] Вообще пишут, что струг легко тащил пятьдесят человек. Но, насколько я разобрался, струг — это очень широкое понятие, от небольшой струганной лодочки, в которой разместится лишь один человек, до чего-то действительно большого. Впрочем, почти везде струги XVII века изображены с восемью или десятью веслами (по четыре-пять на борт), а народу там — ну человек пятнадцать, если не обращать внимания на частности. В фильме 1908 года «Понизовая вольница» путешествие Разина вообще показано очень забавно — там он вместе с княжной сидит на палубе большой шлюпки, которую удерживают на месте два гребца с шестами (явно снимали на мелководье), а вокруг них вьются прогулочные лодки с одним гребцом. На большой шлюпке, кстати, всего человек 10–12, причем стоят они плечо к плечу, и мест для поспать там точно нет. Поэтому я волевым решением посчитал: один струг это человек 15 экипажа, больше никак.
Вот, например, поход товарища Хабарова за 20 лет до описываемых событий (рисунок современный).
[2] Верста — 1068 метров, это 500 саженей или 1500 аршин. Если что — аршин это шаг.
Так бывает, что человек раскрывается с совершенно неожиданной стороны. Когда я нанимал Густава Дорманна, то исходил из его военного опыта, да и помочь человеку, оказавшемуся в неприятной ситуации, хотелось. Но он вполне неплохо — так оценил его способности Трубецкой — справился с подготовкой нашего похода, во всяком случае, каких-либо проблем из-за недостатка чего-то очень нужного у нас не было. Но настоящий талант Дорманна обнаружился уже в Нижнем Новгороде.
