– Я скопировал информацию и попросил своего айтишника уничтожить все вирусом, а после солгал Шаху, что флешка, которую мне привезли, испорчена. Вскоре мне привезли новую. К счастью, никто ни о чем не догадался. Выждав какое-то время, я отправил скопированную информацию знакомому в силовом ведомстве. Оказалось, они уже давно копают на эту преступную группировку, и мои данные пришлись как нельзя кстати. Разумеется, мне пришлось рассказать обо всем Льву. Думаю, вы можете представить его реакцию. Вскоре силовики сами на него вышли и предложили помочь им поймать Шаха. Лев согласился. Но только при условии, что мне предоставят все необходимое для дальнейшего производства синтезированного адренахрома. Мы заключили сделку. Именно поэтому он тогда и появился на вечеринке Барина. Ну а дальше вы и сами знаете…
– Нет, мы ни черта не знаем, док! Какого хрена он сам к нему поперся? Зачем поехал на верную смерть? – скомкав салфетку, Миша бросил ее на стол.
Покачав головой, мужчина не проронил ни слова.
Концентрируемое в воздухе напряжение приобретало несовместимый с жизнью характер. Сегодняшний день можно было окрестить одним из самых худших. Он занял «почетное» место в одном ряду с днем кончины мамы и тети. Я кусала губы, находясь на пределе собственных сил… Бесшумно глотала слезы.
– Говорите, Виталий Сергеевич, говорите все, что вам известно! Я сегодня присыпал землей могилу любимого брата… – Вибрирующий глухой звук вырвался из горла Миши, и он зажал рот ладонью, пытаясь подавить рыдания. – Я имею право знать… – прохрипел он.
– Лев согласился на сделку только из-за возможности получить таблетки. И получил их. Наконец, у меня появилась возможность производить препарат в обход Шаха, не нужно было больше ни от кого зависеть. Но… – доктор резко осекся.
– Ни черта себе… – Близнец шумно втянул воздух ноздрями, – Лёвка… – он уткнулся лицом в изгиб локтя.
Я машинально смахнула слезы тыльной стороной ладони. Господи, какой же дурой я была… Не видела дальше своего носа. Ничего не чувствовала. Не понимала… А ведь ему так нужна была моя поддержка! Искреннее человеческое тепло. Любовь, наконец…
Вместо этого я спуталась с его братом… А финалочкой стал наш секс у него на глазах. Именно этот поступок столкнул Льва в пропасть. Безвозвратно.
Виталий Сергеевич кашлянул, очевидно, чтобы вернуть наше рассеянное внимание.
– С каждым днем состояние Льва ухудшалось… Ослабление функций мозга привело к увеличению потенции. Думаю, вы понимаете, о чем я говорю, Виктория… В поведении начали преобладать звериные инстинкты. Раздражительность. Внезапные вспышки агрессии. Непоследовательность слов и действий. Тем не менее, принимая лошадиную дозу различных препаратов, он все еще мог себя контролировать… До того рокового вечера…
Мужчина обвел нас с Мишей усталым взглядом. Он знал. Он был в курсе всего, что произошло между нами тремя той ночью. Мои щеки зарделись. Никогда мне не отмыться от этой грязи…
– …Ваше похищение стало спусковым крючком для обострения шизофрении. Он был со мной в ночь похищения. Лев не находил себе места, ведь планировалось, что именно он попадет в руки людей Шаха. После того как вас нашли, я предлагал ему остаться в клинике, но он отказался. Ну а дальше… Новые стрессовые факторы лишь ускорили процесс распада сознания, произошла перегрузка нервной системы. Он вас ударил, Виктория. Впервые не сдержался. Испугался сам себя. Ведь случилось то, чего он так сильно опасался – причинить вред близким. По дороге ко мне Лев чудом не улетел в кювет. Сказал, что прямо на выезде из леса увидел маму. Она звала его… Звала к себе. – Мужчина залпом допил минералку. – В ту ночь мы долго разговаривали. Обсуждали его последние анализы. К сожалению, клиническая картина Марии Царевой полностью повторялась – у Льва прогрессировала тяга к деструктивному поведению, извращенным желаниям, насилию… Увы, даже самые сильные психотропные препараты перестали справляться.
– Вы хотите сказать, что Льву нельзя было помочь? Я не верю, доктор, я просто не верю! Есть клиники по всему миру… Другие врачи… Почему он ничего нам не сказал? Вместе мы бы нашли выход!
– Поверьте, кроме меня Лев консультировался как минимум еще с тремя ведущими мировыми специалистами в области психотерапии. Куда он только не отправлял свои анализы. Прогнозы приходили примерно одинаковые. С вероятностью девяносто процентов через два-три месяца некоторые функции мозга полностью атрофировались бы. Другими словами, тяга к насилию и деструктивному поведению стала бы неконтролируемой. Единственный вариант – психиатрическая клиника. Возможно, до конца жизни…
