Никогда не предлагайте наследной царевне вести хозяйство в доме на семерых холостяков! Вам же хуже будет! Алька из Тридевятого охотнее за меч возьмется, чем за сковородку. Правда, что с этим мечом делать (и как его хотя бы поднять!), она не особенно представляет… Ну да ничего — учителей вокруг вон сколько!А что ей еще остается? Престол злобная ведьма захватила, а собственный жених-королевич на выручку что-то не торопится. Говорят, ходит кругами и спрашивает дорогу у неодушевленных предметов. Придется брать дело в собственные руки!
— Как же так, деточка… как же мы теперь… да как же ты… — кормилица подвывала, не останавливаясь, на одной ноте, и от ее причитаний начинало потихоньку уже звенеть в голове — будто и так все недостаточно безнадежно.
— Цыц, дура! — дядька Семен из конюших, что учил когда-то в седле сидеть, будто прочитал Алькины мысли. — Может… может, обойдется еще. Вдруг… эээээххх…
В глазах у него самого стыла влага, но он по-солдатски хлопнул девушку по плечу — так, что Алевтина привычно чуть присела. От его грубоватой заботы и тоски, читавшейся во взгляде, хотелось подхватить тоненький нянькин скулеж. Ну или просто и безыскусно разреветься. И, может, даже броситься дядьке на шею, размазывая слезы по лицу и умоляя защитить, охоронить.
Так умоляя, как совсем не подобает царевне.
Но под локти ее все еще придерживали стражники — не дернуться, а из узкого окна во втором этаже терема презрительно и холодно наблюдала, кривя губы, Наина. Красивая, надменная, гордая. Настоящая царица. Та, что намеревалась занять ее место. И доставлять ей лишнее удовольствие Алька не собиралась.
Горничные и сенные девки тихонько всхлипывали, утирая глаза передниками и подолами, дворовые мужики отворачивались. А вот из бояр никто проводить не вышел — боятся.
Елисей стоял чуть в стороне от ревущей и причитающей челяди, смотрел отчаянно и безнадежно, закусив чуть полные, красиво обрисованные губы. Поймав ее взгляд, шепнул едва слышно:
— Жди. Я приду. Найду тебя.
Не кивнула — только опустила ресницы. Ни к чему давать Наине лишний повод быть настороже.
И все же та заметила что-то. Приподняла брови понимающе и насмешливо.
Бросив последний взгляд в узкое окно, Алевтина вскинула голову, распрямила плечи. Она — царевна и законная наследница престола своих предков. Никто не поведет ее силой. Резким движением стряхнула руки стражей и ровным шагом, с прямой спиной сама прошла к карете — черной карете с зарешеченными окнами.
Дорога шла через лес уже не первый час, и за зарешеченными оконцами давно стемнело. Ехали шагом — спешка была ни к чему, добраться планировали только к утру. Узкий серпик месяца едва светил, и в черной коробке кареты мгла стояла кромешная. Немолодая служанка дремала на второй лавке, посвистывая во сне. Аля мысленно хмыкнула: хорошо хоть, стражу с ними сажать не стали.
А еще хорошо, что Наина не опустилась до того, чтобы обыскать ее. Узкий нож Алька стянула с кухни и припрятала в сапоге загодя. Всегда приятно ведь, когда враги тебя недооценивают.
Наина — ведьма, хоть и недоучка. И, как всякая ведьма, она слишком полагается на свое ведовство. Всякий, кто чарам не обучен, мнится ей вовсе беспомощным, беззащитным. И многого, ох многого, она об Альке не знает.
Действовать приходилось медленно, осторожно, замирая всякий раз, как карета подскакивала на очередной кочке, чтобы ни в коем случае не звякнуть о металл металлом. Замок-то здесь вовсе простенький, только подцепить задвижку да потянуть… получилось!
Аля осторожно придержала дверь — нельзя сразу распахивать, заметят! — и выглянула наружу. Возницу отсюда было не видно, а вот стража на облучке и вовсе, кажется, задремала. Тем лучше! Зато позади кареты следовал целый конный отряд — и уж там-то никто не спал. Ехать им на узкой дороге приходилось колонной по двое.
Царевна медленно, замирая и осторожничая, попробовала, как ходит дверь. Хорошо! Петли смазаны, стоит отпустить — бесшумно захлопывается сама. Главное — выскользнуть незаметно. Попытка будет только одна. Пусть все звезды сойдутся!
Дорога чуть вильнула, и ветки кустов у обочины заскребли по дверце кареты. Месяц как раз в этот миг скрылся за облаком. Ну — похоже, лучшего момента и не будет. Пора!
Глубоко вдохнув, царевна приоткрыла дверцу, преодолевая сопротивление веток — совсем слегка, только чтобы проскользнуть, благо ей не так и много места-то надо — и выпрыгнула из кареты в просвет между кустами, тотчас откатываясь под прикрытие ветвей. Дверца за ней захлопнулась.
Сердце заполошно стучало, бухая в ушах так, что казалось, сейчас найдут ее только по этому громовому стуку. Она осторожно приподняла голову, всматриваясь сквозь кусты в дорогу, туда, где были слышны голоса негромко переговаривающихся солдат — ее стражи.
— …Показалось?
— Зверь пробежал, верно.
— Добро…
Алька замерла в кустах, не шевелясь и стараясь не дышать вовсе, хотя бок, ушибленный при падении, отчаянно болел, да и царапины от веток на лице и руках саднили.
Ничего, потом можно будет сколько угодно себя жалеть — позже, когда опасность минует и можно будет не ждать в любую минуту погони. Нескоро, наверное. Ну да с лошади, бывало, больнее падала, а дядька Семен говорил — охота пуще неволи, никто не заставлял тебя, желала учиться — так и не ной, царевна. Она и не ныла.
Жаль, сейчас лошадь взять негде, и неизвестно, сколько придется брести по лесу пешком.
