Он подъехал на колеснице, гордо стоя в ней. Брюхатый, толстогубый, явно довольный собой. Как Каранни ни бился, не удалось уломать его, обучить верховой езде.
— Колесница — моя жизнь! — упирался Каш Бихуни. — Я не променяю ее ни на что!..
Каш Бихуни, тыча копьем в спины бежавших впереди пленных хеттских военачальников, покрикивал:
— Э-эй, Мурсилисово отродье, поскорее!..
Он завладел не только Данкувой. Было разгромлено до тридцати больших и малых поселений хеттов. Жители их в основном уничтожены, а меньшая толика захвачена в плен — те, кто владеет ремеслом, и юноши, способные держать в руках оружие.
— Ну, толстяк, с успехом тебя!
— С твоим именем на устах добывали успех! — самодовольно ответил Каш Бихуни, жуя свои бобы. — В твоем имени куда большая магическая сила, чем в именах божьих. Стоит мне помянуть тебя вслух, дело тотчас и ладится.
Каранни довольно рассмеялся.
— Надеюсь, ты сыт, Каш Бихуни?
— И войско мое сыто! И я надеюсь, что и добычу нашу, и пленных ты оставишь моим воинам, божественный?!
— Непременно оставлю. И сделаю еще от себя добавление.
Каранни приказал зарезать у ног Каш Бихуни трех белых овечек в жертву за удачу. Верховный военачальник снова рассмеялся:
— Да что я, бог, что ли, государь мой?
— А кто же еще? — воскликнул Каранни. — Мой бог теперь ты со своею жвачкой! Женщин себе присмотрел из пленниц?..
— Ну, — помялся Каш Бихуни, — как тебе сказать, божественный. Эти стервы-пленницы сами напрашиваются в постель. А у меня, ты ведь знаешь, постели нет, не люблю я это.
И они опять всласть закатились смехом.
Каш Бихуни приказал своим телохранителям привести пленного властителя Верхней провинции хеттов, военачальников и жрецов.
— А что же ты не представляешь мне их жен и дочерей, старый волк? — спросил Каранни. — Или, может, у них не было ни жен, ни дочерей?
— Было, божественный. У каждого по пятьдесят — шестьдесят жен. Но я раздал их всех нашим воинам.
Пленный властитель-хетт и его люди покорно распростерлись на земле. Но Каранни, не взглянув на них, без слов, только жестом дал понять, что пленников надо уничтожить.
— И властителя тоже? — спросил Каш Бихуни.
— Его первым.
Лагерь был раскинут чуть южнее реки Альюс, в низинной долине. И хоть стояла уже поздняя осень, было еще тепло. Удачная вылазка Каш Бихуни и его войска воодушевила всех. С утра до вечера шли учения и подготовка к новым наступлениям. Холили и откармливали коней, не забывали и про воинов — тоже кормили изрядно.
Как-то вечером Каш Бихуни доложил престолонаследнику, что Мурсилис выслал посольство.
Каранни помрачнел и жестко отрезал:
— Я не приму их!
Каш Бихуни кашлянул в кулак и добавил:
— Посольство поначалу прибыло к твоему отцу, богоравному царю Уганне. А царь объявил им: «Страна моя сейчас под властью мудрого и отважного сына моего Каранни, отправляйтесь к нему».
Каш Бихуни долго уговаривал царевича, пока тот наконец согласился принять людей Мурсилиса. Согласился только потому, что не хотел обидеть своего полководца, вырвавшего у врага такую победу. Победителю нельзя отказать.
Каранни велел построить неподалеку от его шатра все войско: и пеших, и конников, и тех, что на колесницах. И пленников приказал согнать туда же. Пусть все будет на виду.
Послов провели перед строем. Пленные хетты, едва завидев знамя своего царя в руках у соплеменников, заголосили-застенали, осыпая проклятиями Мурсилиса за то, что бездумным нападением на Нерик он развязал новую войну с армянами, пленил их царицу, а им вот теперь, безвинным, предстоит расплачиваться за это своими жизнями.
— Да покарают боги и изведут весь род Мурсилиса!..
— Это вы, бесчеловечные правители, обрекли нас на гибель! Будьте прокляты!
Пленные кричали все разом. А послы торопливо пробирались к шатру престолонаследника.
Каранни, однако, не принял послов. Ни в этот день, ни ночью. Те безропотно ждали близ шатра, под солнцем и ветром. Приставленный к ним Арбок Перч приказал не разрешать послам садиться, поить велел только речной водой из опоганенных сосудов…
Минувшей ночью Арбок Перч передал Нуар лоскут белого шелка.
— Это мне вручил жрец, сопровождающий хеттское посольство, — сказал он. — Записка от царицы. Отдай Каранни…
Нуар взяла лоскут и примирительно проговорила:
— Не сердись, Арбок Перч. У меня нет перед тобой вины. Из нас ведь никто не принадлежит сам себе.
— Ты выполни порученное, дочь Миная! — сурово отрезал Арбок Перч. — И скажи царевичу, что доставивший записку ждет вознаграждения.
— И однако…
— Кончай об этом. Поспеши к престолонаследнику и возвращайся с ответом. Я жду.
Нуар направилась в шатер. Арбок Перчу показалось, что она явно медлила, может, хотела что-то еще сказать?..
Утром Каш Бихуни и Арбок Перч проводили послов Мурсилиса в шатер престолонаследника. Кроме военачальников там присутствовала еще и Нуар, сияющая, царственно нарядная. В огромных черных очах ее играл отсвет солнечного луча, падающего в шатер через отверстие в куполе.
