– Тело Дафны нужно похоронить как полагается, – твёрдо проговорила Горго. – Пусть все узнают, что она была злодейски убита. Я уверена, что это дело рук эфоров.
– Твои предположения совершенно верны, царица, – сказал Аристодем, приблизившись к Горго. – Дафну убили эфоры. У меня есть доказательства этого.
– Какие доказательства? – Горго требовательно взглянула на Аристодема. – Ну же, говори!
Понизив голос, Аристодем поведал Горго о том, что на стене подземного склепа рядом с трупом Дафны он обнаружил надпись, сделанную кровью.
– Злодеи нанесли Дафне две смертельные раны кинжалом, – молвил Аристодем, – но она была ещё жива, когда её сбросили в пустую могилу. Из последних сил Дафна своей кровью написала на каменной стене кенотафа имена своих убийц, которых она видела в лицо.
– Кто они? – Горго порывисто схватила Аристодема за руку.
– Это Пиларг, слуга Эфхенора, – ответил Аристодем, – и Лаогон, раб Гипероха.
– Подлые ублюдки! – процедила сквозь зубы Горго. – Я отомщу им!
– Но тем самым, царица, ты подставишь под удар себя и своего сына, – промолвил Аристодем. – Нельзя открыто мстить убийцам Дафны. Их нужно убирать по одному и без шума. При этом ты должна быть вне подозрений. Но в таком случае… – Аристодем невольно запнулся. – Нам следует держать в тайне то, что мы нашли труп Дафны. Это усыпит бдительность негодяев, которые заслуживают смерти. Дафну нужно похоронить скрытно от всех.
Горго принялась ходить из угла в угол, нервно сцепив пальцы рук и что-то обдумывая. На её бледном лице отражалась внутренняя борьба. Царица то прикусывала зубами нижнюю губу, то смахивала слёзы с глаз, запрокидывая голову кверху.
– Да, ты прав, пожалуй, – наконец промолвила Горго, опустившись на скамью рядом с Аристодемом. – Ради торжества мести мы захороним прах Дафны без огласки. Нужно найти укромное место недалеко от Спарты.
– Я уже подыскал такое место, там тихо и безлюдно, – сказал Аристодем, обняв Горго за плечи.
Горго убедила Аристодема в том, что им необходимо взять в союзницы Астидамию, мать Дафны. Горго рассудила так, если у них с Аристодемом не получится довести до конца свою месть, ведь это дело опасное и непредсказуемое, значит в роли мстительницы выступит Астидамия.
Следуя совету Аристодема, Горго отправилась домой к Астидамии, чтобы в беседе с ней выяснить, согласится ли та пролить кровь убийц своей дочери. Астидамия повела себя так, как и предполагала Горго. Она в присутствии царицы поклялась жестоко отомстить злодеям, убившим Дафну, и тем знатным негодяям, что стоят у них за спиной.
В вечерних сумерках Аристодем вывел за город Горго и Астидамию. Втроём они переправились через Эврот в рыбачьей лодке. В селение Бельбину Аристодем привёл своих спутниц окольной неприметной тропой. В Бельбине Аристодема уже дожидались нанятые им илоты с повозкой, нагруженной всем необходимым для сооружения погребального костра.
На третий день после похорон Клеомброта в Спарте объявился Динон и прочие люди из свиты Еврибиада. Самого Еврибиада с ними не было. Отчитываясь перед эфорами, Динон сообщил, что в Фермопильском проходе стоит большой отряд персов, поэтому пробраться туда почти невозможно. Персы пропускают через Фермопилы только торговые караваны, идущие из Фессалии в Беотию. Всех путников, направляющихся этим путём из Срединной Греции на север, персы заворачивают обратно.
По словам Динона, Еврибиад сел в Опунте на торговое судно и через Эвбейский пролив отправился к берегам Фессалии.
– Еврибиад вознамерился своими глазами увидеть стан персов, дабы определить, велико ли войско у Мардония, – промолвил Динон.
Услышав такое, Эфхенор невольно воскликнул:
– Еврибиад просто сумасшедший! Он же не знает ни слова по-персидски. Варвары поймают его и убьют!
– Я сказал то же самое Еврибиаду, – пожал плечами Динон, – но это его не остановило.
«Что ж, так даже лучше, пусть Еврибиада убьют персы! – возрадовался в душе Эфхенор. – Если бы Динон отравил Еврибиада на обратном пути в Лакедемон, то это неизбежно вызвало бы кривотолки. Ведь точно так же скончался Клеомброт, ездивший в Элиду. Кое-кому это уже внушило недобрые подозрения!»
Эфхенор подумал о Горго, о том, как она себя вела на похоронах Клеомброта, какие обвинения и намёки бросала эфорам в присутствии Леотихида и прочих знатных лакедемонян. Эфхенор никак не мог избавиться от мысли, что Горго явно известно нечто такое, о чём ведомо лишь ему и кучке его единомышленников. Неужели среди сторонников Эфхенора кто-то некстати проболтался?
С этими своими тревогами Эфхенор пришёл к Гипероху.
– На чём основаны твои опасения, друг мой? – молвил Гиперох, угощая Эфхенора самосским вином. – Почему тебя пугают упрёки и обвинения Горго? С такими же упрёками Горго приходила и ко мне, когда я был эфором.
