Она пообещала переслать ему статью для сверки по электронной почте, и они попрощались.
– А куры где? – когда она вышла из административного корпуса, спросил куривший у машины шофер. – Поросята твои с крыльями?
– За нами полетят, – ответила Рита.
Она сияла торжеством. Шофер помрачнел.
– Обещала ведь, Сотникова!
– Да будут тебе куры, будут, – успокоила она. – Как маленький прямо. Поехали.
У первого супермаркета они остановились, Рита быстро вышла и утонула за автоматическими стеклянными дверями. Через пять минут она появилась с пакетом в руках, открыла дверцу:
– Держи, вот тебе два крылатых поросенка – я свое слово держу.
Шофер заглянул в пакет.
– Ну ты даешь, Сотникова!
– Иногда и не всем, – ответила она. – Тебе вот повезло. Теперь сытым будешь.
– Хе, – покачал головой шофер. – И языкастая. С тобой не соскучишься.
– Это точно, – согласилась она. – Папа с мамой знаешь как настрадались?
Редакционный автомобиль сорвался с места.
– Теперь в этот клуб, где подонки собираются? – спросил он. – С гитарами?
– Нет, сегодня подонков оставим в покое. И, пожалуйста, не говори никому, куда ты меня возил.
– Я редактору врать не буду, – вновь помрачнел водитель. – Куры того не стоят. Поросята твои с крыльями.
– А ему и не надо, он знает. – У Вершинина был и свой автомобиль, и свой шофер на всякий пожарный. Шансов, что они станут говорить с этим, который предназначен для всех, почти не оставалось. – Лев Витальевич сам меня и послал. Хочет посмотреть в новом амплуа. И деньги на кур для нас, кстати, он выделил.
– Да ладно?
– Я тебе говорю.
– А что значит для нас? Где твоя доля?
– Я решила свою тебе отдать – я на диете. Только морковку ем.
– То-то стройная такая.
– Вот именно.
– Нормалек, Сотникова, – весело глядя на перспективу улицы, по которой они летели вперед, согласился шофер. – Все путем. Хорошо сгоняли – каждый бы день так, что б по крылатому поросенку. Теперь в редакцию?
– Нет, домой. И едем скорее – мне всю ночь за компом сидеть, – очень серьезно сказала Рита.
Она не шутила. У подъезда своего дома она позвонила Вершинину и сказала, что материал собрала, да такой, что лучше не придумаешь, и будет работать над ним всю ночь.
– Приезжай ко мне, – воспротивился тот. – Тут и работай. Или я за тобой заеду.
– Нет, ты мне не дашь написать статью, – категорично ответила она. – Будешь приставать, соблазнять, а я должна сделать дело. Секс меня уносит к облакам, а я должна твердо стоять на земле.
– Так я уношу тебя к облакам? – польщенно спросил Вершинин.
– О да, – не моргнув глазом ответила Рита. – Жди меня завтра в редакции в десять утра. Целую, мой лев.
Кажется, на той стороне провода она услышала блаженное урчание. «Бесцеремонная лесть сводит с ума даже таких умных и прожженных дельцов, как ее Вершинин», – думала Рита, открывая дверь подъезда.
В десять она вошла в редакцию. В одиннадцать Лев Вершинин, а за ним и главный редактор Пантелеев, занимавшийся исключительно коммерческими вопросами, уже прочитали рекламную статью на две полосы. Оба были в восторге. Попадание в точку. Только потом Рита отослала ее по электронной почте герру Витгоффу, позвонила и попросила ознакомиться как можно скорее. В обед немец прислал статью с небольшой правкой и самыми лестными отзывами. Немец не забыл поблагодарить Вершинина за знакомство с такой талантливой журналисткой и пообещал впредь работать только с ней.
Весть о статье, написанной Сотниковой за ночь, разнеслась по редакции мгновенно. Варвара Пташкина как раз ожидала машину, чтобы ехать на птицефабрику. Так уж получилось, что в комнате в течение нескольких минут оказались все действующие персонажи этой производственной трагикомедии: Вершинин, Пантелеев, Елецкая, Пташкина и Сотникова. В руках у них не хватало только револьверов, а на головах – ковбойских шляп. Вершинин и Пантелеев вместо оружия держали по экземпляру распечатки правленой статьи. За столами вокруг главных действующих лиц сидели за компьютерами журналисты, строчили материалы и не ведали о приближающейся буре.
– Как это понимать? – вопросила Жанна Елецкая. – Что это значит, статья написана? – У нее вдруг задергалось правое веко. – Варвара должна ехать сейчас на птицефабрику.
– Уже не должна, потому что статья есть, – строго проговорил Лев Витальевич и потряс выведенными из принтера листами: – Вот она.
Пантелеев, тоже тряхнув распечаткой, кивнул:
– Статья отличная – лучше не придумаешь. И немцы ее уже одобрили, кстати.
Кажется, Жанна задохнулась от негодования:
– Когда они успели ее одобрить? И кто решил послать Сотникову на фабрику? – Подбородок Елецкой в негодующем кивке дернулся в сторону Риты.
– Она сама так решила, – пожал плечами Вершинин. – И у нее получилось. Я не против инициативы и авантюры, если она приносит пользу общему делу.
Теперь у Жанны Елецкой задергалось левое веко.
