Автомобиль шефа проглотила ночь. У дверей подъезда Рита вздрогнула и обернулась: отделившись от дерева, к ней подходила тень…
Молодой человек попал в свет блеклого фонаря. Это был Лось! Ее словно уличили в обмане, воровстве, может быть, в чем-то худшем. В тяжком преступлении. Господи, она же совсем перестала думать о нем! Андрей Батюшков!.. Высокий, подтянутый, симпатичный. Сильно повзрослевший, ставший еще крепче. И такой несчастный, что смотреть страшно.
Но самое главное – совершенно незнакомый ей человек.
– Привет, котенок, – едва выговорил он.
Пропасть за это время пролегла между ними. И не перешагнуть ее, и не перепрыгнуть, даже не перелететь.
Ей хватило смелости сказать:
– Котенок вырос, пока ты бороздил моря и океаны.
Он подошел к ней, осторожно взял за руки.
– Ты ведь обещала ждать меня. – Он был сокрушен, почти сломлен. – Поклялась.
– Я долго ждала. Честно. – Рита отвела глаза. – Дурочкой была, вот и поклялась, – ответила она. – Больше не смогла. Нечего бросать женщин на такой долгий срок.
– Это государство так решило.
– Да плевать я хотела. Мог бы найти возможность остаться.
– Легко тебе говорить.
– Нет, тяжело, – замотала она головой. – Отчего сразу не пришел? Сколько времени прошло?
Волна злости всколыхнула ее бывшего друга:
– Отчего?! Друзья тебя видели с другими, и не с одним, но это понятно, – усмехнулся он, – ты же красотка! Вот и не пришел. Застрелиться хотел, да передумал. Еще на год остался – сверхсрочником. Старшиной стал.
– Круто, – не глядя на него, кивнула Рита. – Жаль, не капитаном… Прости.
– А теперь тебя взрослые дядьки, старички совсем, на дорогих тачках подвозят. Мать тебя не раз видела с ним, издалека, поговорить хотела, да подходить не решилась.
– И правильно – она у тебя умная женщина.
– Кем ты стала, Рита?
– Успешным человеком, – на этот раз с вызовом глядя ему в глаза, ответила она. – И ничуть не жалею об этом.
– Давай все вернем, – предложил он.
Рита отрицательно замотала головой:
– Это невозможно. Я просто не та, кто тебе нужен.
– Но мне нужна именно ты – только ты. – Эта фраза прозвучала неистово, как отрывок из молитвы.
– Я другая и всегда была другой. А то, что случилось между нами, это здорово. – Она с горечью усмехнулась: – Подростковая любовь…
Глаза Андрея наполнились таким горем, что ей стало нестерпимо жалко его. Невероятная мысль пронеслась в голове у Риты.
– Если хочешь, то давай, – сказала она. – Снимем номер. Купим вина. Я готова, Андрюша. – Она положила руку ему на грудь. – Попрощаемся хотя бы по-человечески.
Андрея Батюшкова словно ударили плетью. Даже в темноте было видно, как он побледнел, а затем краска бросилась ему в лицо.
– Из одной постели в другую? Готова и так?
– А почему бы и нет? Живем один раз. Так хочешь? Не пожалеешь, Андрюша.
Он сделал шаг назад, потом другой. И все смотрел на нее, смотрел. Но самое главное, после ее слов он потерял дар речи – ни одного слова не вырвалось из него. А потом развернулся и быстро пошел прочь.
С Вершининым они старательно скрывали от коллег любовную связь, и до одного памятного дня им это удавалось весьма виртуозно. Рита выходила с работы как ни в чем не бывало, шла в сторону дома, могла зайти в магазин, а потом, после звонка, Вершинин подбирал ее, и они ехали к нему. Если кто-то набивался к ней в компанию, она быстро отделывалась от попутчика. Журналом «Предприниматель» теперь почти полностью заведовала Жанна Елецкая – она была еще той рабочей лошадкой, и Вершинин пользовался ее профессиональными талантами. Ей повысили зарплату, дали больше полномочий, но Рита в кулуарах услышала реплику бывшей подруги: «Он как будто откупается от меня. Точно в кого-то втюрился. Не думала я, что так все обернется». Но так оно и было – Лев Витальевич откупался от бывшей любовницы. Отдав ей журнал, он как будто говорил: на этом все, дальше хода нет. Елецкая метила в королевы, но получила лишь должность статс-дамы. Это обидно и горько для обостренно честолюбивой натуры, у которой движение вперед и есть смысл жизни.
Конечно, острый глаз наблюдателя мог бы уловить нечто, происходившее между медиамагнатом и юной журналисткой из отдела информации, но все дело было в том, что она как раз и была слишком юной для него. И красавица Елецкая, дама бальзаковского возраста, если честно, ему в дочери годилась, а тут и вовсе внучка. А то, что Лев Витальевич болтал со своей талантливой сотрудницей – ну так кто не любезничал с сексапильной очаровашкой Ритой Сотниковой?
Юная выдумщица даже пошла на хитрость. Как-то в постели сказала боссу:
– Слушай, тут за мной Костя Ломов ухаживает…
– Уволю к чертовой матери, – сразу гневно ответил Вершинин. Он погрозил пальцем, – с волчьим билетом его в городе ни одна газета не возьмет. Улицы пойдет подметать.
Риту вспышка спонтанной ревности рассмешила, она даже прикрыла ладошкой рот. Вершинин ущипнул ее под одеялом, и крепко, она забрыкалась, лягнула его пару раз.
– А ножки у тебя резвые, – сказал босс.
