Суть предисловия автора изысканно-популярной передачи была такова, что сидевший напротив него молодой мужчина, сухощавый, изящный, рыжий и конопатый, был отпрыском одной из тех самых дворянских фамилий, которую приблизил и возвеличил вышеупомянутый король Англии Генрих. Фамилия удачно миновала времена кровожадного Оливера Кромвеля, позже обзавелась мануфактурами, едва не разорилась при Наполеоновской блокаде, в битве с фашизмом во времена Второй мировой потеряла двух сыновей и, наконец, удачно устроилась в наши дни.
Лорд Бэнджамин Сеймур Кэрридан улыбался, его редкие зубы сияли, отражая свет воспаленных софитов, шутил, рассказывал увлекательные истории. Вообще он казался довольно легкомысленным, хотя имеющим фабрики и заводы, ряд магазинов и прочая.
Когда съемка закончилась, Евграф Гусев, прикрыв рот ладошкой, крепко зевнул, пожал руку рыжему лорду и оглянулся.
Там, у камеры, стояла его писательница, муза. Бриллиант и уже полгода – коллега по программе, ассистентка. Но смотрела она не на него – телевизионного короля, ее благодетеля, а совсем на другого человека…
В этот момент Евграфа Гусева позвал главный редактор программы.
Выйдя за переводчицей в коридор, лорд Бэнджамин Сеймур Кэрридан выглянул в окно, где захлебывалась поздней осенью Москва, тонула в измороси, и блаженно сказал:
– Какая прекрасная погода!
Он обернулся, но вместо переводчицы увидел молодую женщину, темноокую шатенку, яркую и неповторимую, каких никогда не рождал его самовлюбленный остров. Держа в руках упитанную книжицу, женщина улыбнулась, а потом заговорила на его языке. «Милый лорд, – сказала она, – очень жаль, что меня пока еще не перевели на язык Вильяма Шекспира и Роберта Бернса. Поэтому я хочу подарить вам свою первую книгу на русском. Она не очень веселая, зато правдивая».
Молодая женщина улыбнулась лорду Кэрридану, открыла книгу, на титуле поставила объемный росчерк, а потом протянула книгу родовитому англичанину.
Пальцы лорда с трепетом и нежностью прошлись по глянцевой обложке.
– Бэнджамин, – представился он.
– Маргарита.
– Для вас просто Бэн, – добавил лорд.
– Просто Рита.
– Сегодня я улетаю домой, – спустя полчаса за стойкой телевизионного бара говорил он. – Еще утром я так скучал по своей родине. А теперь… Вы… не замужем?
– Нет.
Он затрепетал, поднял на нее глаза.
– Рита, вы хотели бы увидеть Лондон? Мое поместье? Замок? Я беру быка за рога. Со мной такого никогда не было. С женщинами, – уточнил он. – Сам себя не узнаю. Когда я боксирую на ринге, то чертовски смел, даю слово. Но с вами я теряюсь. Вы… точно озарение. Я ничем не оскорбляю вас?
Она отрицательно покачала головой:
– Нет, мне очень приятно.
– Наверное, вы привыкли, что мужчины расточают вам комплименты.
– Привыкла, – кивнула она. – Но слова мало что значат. Людей узнаешь по их поступкам.
– Я куплю для вас билет сейчас же. Вам не нужно брать никаких вещей. Уже завтра у вас будет новый гардероб. Все лучшее. Своя машина. Для такого бриллианта, как вы, я подберу самую изысканную оправу. Соглашайтесь, прошу вас!
«Надо же, как его разобрало», – думала Рита, но молчала.
– Может быть, ваше сердце сейчас занято?
Она цепко смотрела в глаза Бэна. Бог мой, сколько у него конопушек! Целые россыпи. Рыженький, сухощавый. Голубой крови аглицкого разлива. Богатющий. Да еще боксирует.
– Почему вы молчите? Я прав – занято?
Рите захотелось плеснуть ему валерьянки, успокоить беднягу. Надо же, как разнервничался. Не ровен час, удар хватит, хоть и молодой.
– Было занято. Но я разочаровалась в своем избраннике. – Она пожала плечами. – Не люблю мужчин-собственников, которые думают: если женщина красива, то она – вещь. Как ваш Сомс Форсайт.
– О, Сомс Форсайт, я понимаю, – закивал он. Кажется, лорд оживал. Возвращался к жизни. Едва сдерживал ликование. – Тогда прошу вас, окажите мне честь…
– Но в качестве кого? – спросила Рита. – Я не куртизанка.
Краска бросилась в лицо англичанину.
– Как вы могли подумать! На роль самой желанной гостьи.
Она презрительно поморщила нос:
– Слабо звучит.
– Почему?
– А сами не догадываетесь? Вы точно покупаете меня.
Вопреки выдержке, воспитанной поколениями, лицо лорда представляло собой стремительную игру красок. Никакого аристократического постоянства, например, холодной бледности на все случаи жизни. И во всем виновата его собеседница. Окажись на ее месте другая женщина, все вышло бы иначе. Но не с ней. Теперь конопатая физиономия Бэна стала серой от отчаяния.
– Но… – пролепетал он. – Я бы не посмел…
Он взял ее за руку, и Рита почувствовала, что его ладонь вспотела. Пальцы Бэна дрожали от волнения. «Господи, – подумала она, – с ним будет легко и скучно. Такое состязание можно сравнить лишь с дуэлью матерого снайпера и новобранца-недотепы». Подняв на собеседника глаза, она печально вздохнула:
– Знаете, что хочет услышать от мужчины женщина?
– Подскажите.
