– До морковкина заговенья… Нахваталась от него словечек. Хорошо устроился, все при деле, один твой Витюша балду гоняет, да за это я его еще и кормить должна! Дармоед!
– Не ругайся, теть Рай, – Люська засмеялась и убежала.
Она, как оказалось, была последней, кто пришел за завтраком.
Ильич всегда удивлялся этой невероятной, по его мнению, способности всех поваров и поварих точно рассчитывать количество продуктов. Его Алка так не умела, хотя готовила вполне прилично. А вот Раиса на его памяти ни разу не ошиблась с количеством порций, точно зная, кто придет за готовой едой, а кто по какой-то причине получил продукты пайком. Последних, правда, бывало немного.
– Роман Ильич, покушай, пока теплое, не остыло. И чаю я тебе свежего заварила. Да и я с тобой тоже поем, умаялась с этими оглоедами.
Вот, всегда у нее так: вроде и ворчит, ругается даже, а в итоге получается ласково. И даже ее любимое «оглоеды» у Раечки звучит не оскорбительно и не зло.
– И поем. Твоя стряпня, как бальзам, и настроение поднимает, и для здоровья хороша. Что у нас там сегодня?
– Кашка, овсяная. На воде, правда, но где ж молока-то разыщешь?
– «Овсянка, сэр», – мужчина засмеялся. – Что у нас на завтрак? – Овсянка. А на обед? – Овсянка. А на ужин?! – Котлеты. – Ура!!! – Из овсянки.
– Зря издеваешься. Из нее такие котлетки изобразить можно, пальчики оближешь!
– Эх, Раечка. Туго у тебя с юмором. Анекдот это такой, старый. А каша и без молока все равно отменная!
Повариха, внимательно наблюдавшая за поглощающим ее стряпню начальником, покраснела от удовольствия.
– Вот спасибочки-то, Роман Ильич.
– Это тебе спасибо, уважила. Скажи, где так готовить научилась? Как профи, из ничего конфетка получается.
– Профи так не сможет. Свекровь, покойница, царствие небесное, всему научила. Хозяйка от бога была, и готовить, и дом вести. И все сама, без каких-то там помощниц-домработниц. Мне ж семнадцать было, как замуж выскочила. Дура дурой. Как же, жених видный, красав
– Ты не рассказывала…
– Так было бы чем хвастаться. Коленька мой, ну, муж, как две капли воды Витька Лазарев. И по нутру и по морде.
Смотритель рассмеялся.
– Ну что, пойду я?
– Погодь, а чайку?
– Ну налей, горяченького.
– Ильич, я вот что спросить у тебя все хочу. А ты Витьку что к работе не пристроишь? Здоровый мужик, а занимается невесть чем.
– Раис, какой из него работник? – Роман Ильич попробовал отшутиться. – Он же студент, тяжелее портфеля в руках ничего не держал.
– Ой, подумаешь, интеллигент в маминой кофте. Да таких тут полстанции, и ничего, все при деле.
– Рай, да чего ты на парня взъелась? Сидит он на своей Ботанической, никого не трогает. Да и если б не он… Сама знаешь.
– Да мне что – пусть сидит! Только притворяться зачем? Ножка болит… Да и заслуги заслугами, только на них далеко не уедешь. Сегодня у нас густо. А скоро – пусто. И второго такого склада в перспективе не наблюдается.
Повариха шумно вздохнула: наверное, она за всю свою жизнь ни разу не говорила такой длинной речи.
– Разошлась-то, разошлась. Как холодный самовар, – Ильич улыбнулся.
– Да ну тебя. Делай, как знаешь, ты начальник.
«Делай, как знаешь»… А как он знает? Раиса, хоть и простая повариха, а смотрит в самую суть. Только вот одного ей понять не дано: если и может кто помочь им, то именно этот ботаник, студент-недоучка. Раечка права: запасы из схрона не вечны, своих ресурсов, как жизнь показала, им не хватает. Ему, Роману Ильичу, есть что терять, и повторения прошедшего он совсем не хочет. А парень что-то задумал, и образование у него подходящее, хоть и не доучился. Да и вообще, какой-то странный он, этот Лазарев. А вдруг? Вдруг получится что? И всем хорошо, и начальник «на коне». Просто здорово, что тогда с этим сталкерством ничего не получилось. А все Волков, вогнал в непонятки.
– Умная ты, Раиса. И я не иронизирую, поверь.
– Конечно умная. Просто я производитель, а все вы – потребители, – и она улыбнулась, – моей стряпни. Может, еще чего хочешь?
– Нет, Рай. Спасибо. Пойду. Алла моя наверняка уже на язву исходит. Да и дела.
То, что произошло с ним в последние недели, не давало Виктору покоя. Сто тысяч почему… Почему его не тронули собаки, почему на нем все заживает прытче, чем на той же самой собаке? Ответ был один, абсурдный и неожиданный. И единственно верный. И как проверить все это?
«Есть ли у вас план, мистер Фикс? – Есть ли у меня план? Есть ли у меня план? Да у меня целых три плана!»… Три плана – это круто. У Виктора был всего один: использовать метод свободного тыка. Он же – эмпирический.
– Люсь. Дело есть.
– Мур-р-р, – девушка потерлась о его плечо, – дело… Вот всегда, Люся со всем сердцем, а мон ами – дело, у мон ами нет сердца, только дело…
