Две фигуры, одетые в белые балахоны с капюшонами, полностью скрывавшими лица, стояли у стен оранжереи. Рядом на коленях стоял третий, маленький и щуплый, по виду похожий на подростка. Было видно, как он дрожит от страха.
Тут из темноты выступил Хранитель. На нем тоже была белая хламида, но лицо открыто. Он картинно поднял вверх руки и заговорил.
– О, Великая наша Царица. Хранительница нашего мира, спасительница наших падших душ! Если мы вольно или невольно обидели тебя словом, мыслью, действием или бездействием своим, мы искренне просим твоего прощения у стихийных сил, параллельных миров, у всех видимых и невидимых существ и сущностей Вселенной! Прими нашу жертву, и пусть кровь невинного отрока смоет наши грехи.
Петр Иннокентьевич с ужасом наблюдал, как рыдающего паренька поставили на ноги, а потом не повели даже, а просто стали подталкивать к кактусу. Мужчина представил, что останется от подростка после свидания с огромными иголками, и его замутило. Он отвернулся, чтоб не наблюдать ужасного зрелища, поэтому не видел, как парень оттолкнул одного их палачей и бросился прочь из оранжереи.
Крики, шум… Да куда там! Ночь темна, лес густой.
Господи, как хорошо, что все закончилось! Скорее домой, забыть этот кошмар, выкинуть из головы. Петр Иннокентьевич так увлекся своими переживаниями, что упустил момент, когда его подхватили под руки и потащили к кактусу. Последнее, что он увидел, было лицо Хранителя.
– Ничего личного. Шоу маст гоу он. Царице нужна жертва.
– Викт
Волков начисто забыл про всякую субординацию и орал на Хранителя так, что было слышно на проспекте. Горшок и остальные молчали, потрясенные случившимся.
– Мы чего договаривались? Попугать! А… – сталкер встретился глазами с Лазаревым, и поперхнулся, не закончив свой спич.
Взгляд Хранителя был ледяным. Женька вдруг словно оказался голым на морозе, и даже увидел пар изо рта, какой бывает от дыхания на холоде.
– Пасть заткни.
Сталкер сник. Ужас от содеянного не оставил его, нет, но вся ярость, возмущение куда-то ушли, пропали, сгинули… Да и что возмущаться? Волков поежился, вспомнив, как повинуясь бессловесному приказу, толкнул Петра прямо «в пасть» кактусу. Сам толкнул! Добровольно! А теперь от жертвы не осталось даже крови на иголках. Словно и не было никакого Петра Иннокентьевича. Царица потребовала жертву, она ее получила. А они всего лишь ее рабы, исполнители ее воли. Она дала им все, а взамен требует так мало, всего-то – просто жизнь…
– А что его хозяевам скажешь?
– А это как раз не твое дело.
Домой возвращались молча. Волков, планировавший сначала похвастать своим приключением в «Сто рентген», вместо этого отправился на покой. Горшок, присмиревший, непривычно тихий и незаметный, пошел на Ботаническую, где обычно ночевал. Там, за огромной кадкой, в которой жировала Принцесса, у него было устроено «гнездо», но сегодня он перетащил постель подальше от кактуса. Так, на всякий случай.
А Хранитель наконец-то мог позволить себе отдых и завалился спать, даже не вспомнив, что почти ничего не ел весь этот суматошный день. Спал крепко, так, что посыльный от Смотрителя не смог до него достучаться.
Проснулся Виктор уже после полудня, и сразу вспомнил сон, приснившийся ему прямо перед пробуждением.
