Он шел во главе семи легионов, но Агриппы с ним не было: на сей раз Октавиан так уверовал в собственную удачу, что решился наступать без своей правой руки. Что за чудовищная ирония: он двигался тем самым путем, каким когда-то проследовал Цезарь, чтобы защитить меня и спасти Александрию. Правда, Цезарь совершил марш незаметно и застал противника врасплох, а обо всех перемещениях Октавиана мы были осведомлены даже слишком хорошо.
Десять дней назад его видели в Теренуфе, на Канопском рукаве Нила, а вчера – в самом Канопе.
Очень быстрый марш. Даст ли он войскам отдых перед последним броском? После безостановочного долгого перехода из Рафии его люди устали, а он не мог не знать, что битва за Александрию будет яростной.
Мы имели четыре римских легиона, обученных египетских солдат, чтобы сформировать пятый, и внушительные кавалерийские силы. Антоний разместил египтян на стратегически важных объектах внутри города, а римлян вывел за восточные врата Солнца навстречу Октавиану. Сейчас, пусть и с опозданием, к Антонию вернулся его воинский дух, словно задремавший Марс пробудился и благословил своего былого любимца. Он усиленно взялся за оборону города и подготовку войск с того самого момента, как Октавиан захватил Пелузий.
Что-то замаячило на горизонте… Корабли? Я прикрыла глаза ладонью и всмотрелась, напрягая взор, но неясный объект как появился, так и исчез. Возможно, я просто уловила боковым зрением промелькнувшую чайку. Восточный горизонт с моего места не просматривался.
Все было готово. Детей научили, что и в каких случаях делать, они укрывались в дальних покоях дворца. Мардиан, Олимпий, Хармиона и Ирас получили последние указания. Я старалась не упустить ничего, вплоть до мельчайших деталей.
Правда, я надеялась, что у нас остается шанс на лучшее. У нас имелись основания рассчитывать не только на спасение, но даже на победу. Октавиан ведет в бой усталую после тяжелого перехода и раздосадованную задержкой жалованья армию; их ждет сражение на чужой, незнакомой земле, под его собственным командованием. Как военачальник, он значительно уступал восстановившему боевой настрой Антонию, а наши полные сил солдаты защищали собственный город.
В руках я держала букет летних цветов. Они увяли от зноя, а я вытаскивала их по одному, бросала со стены вниз, в набегавшие волны, наблюдая за медленным падением. Маленькие цветные пятнышки танцевали на поверхности, составляя мозаику.
Послышались тяжелые шаги. Антоний появился из-за поворота лестницы, преодолевая по две ступеньки зараз, в тяжелых доспехах и с мечом.
– Он здесь! – объявил мой муж. – Только что доложили. Движется со стороны Канопа. Торопится, гонит людей форсированным маршем. Значит, они подойдут к городу и встанут лагерем до заката.
Плюмаж на шлеме качнулся, а забрало не позволяло заглянуть Антонию в глаза. Но голос его звучал молодо и решительно.
– Мне ничего не видно, – сказала я.
– Скоро увидишь движущееся облако пыли: оно поднимается из-под конских копыт. Его кавалерия опережает основные силы примерно на милю: конный авангард выполняет роль разведки. Но мы атакуем их прежде, чем они успеют найти место для лагеря.
– Как, сейчас?
Я не ожидала такого. Может быть, завтра днем… В моем сознании укоренилось преставление о битве как о масштабном, хорошо организованном сражении.
– Застигнем его врасплох и разгромим авангард, – заявил Антоний, похлопывая по мечу. – Ах, как хорошо снова заняться настоящим делом!
Он поглаживал оружие, как любимого щенка, на время заброшенного.
– А что нам здесь делать? – спросила я.
Мне предстояло подготовить мавзолей, собрать детей… О боги! Неужто все начнется прямо сейчас, посреди этого знойного неподвижного дня? Сдвинется, и это движение станет необратимым. Ничего уже не вернуть, как не водворить на место скользнувшие по каменным пазам и закрывшиеся двери гробницы!
– Моли богов даровать нам удачу! – сказал он, взяв мои руки в свои. – Они к тебе прислушаются.
Я смотрела на его загорелое лицо, но глаза Антония оставались невидимыми в тени шлема.
– Поцелуй меня, – неожиданно попросила я.
Мне вдруг показалось, что отпустить его без поцелуя – дурной знак.
Антоний быстро наклонился и прикоснулся ко мне губами, но мысли его витали далеко.
– Ну прощай, – сказал он.
И только? Вроде бы все как положено, но мне такое прощание показалось скомканным.
– Прощай, – эхом отозвалась я, провожая взглядом его развевающийся плащ, когда он повернулся и поспешил вниз по ступеням.
Я вцепилась в мраморный край парапета и не могла сдвинуться, не могла оторваться от него, чтобы заняться необходимыми делами.
Надо приводить все в движение.
И тут я увидела на горизонте грязное пятно. Корабли приближались. Безветрие не остановило флот Октавиана, шедший на веслах.
