Уверенность воительницы в неизбежном течении судьбы и словах какого-то пророчества скоро сбылась. В вечернем и тихом Эгионе, прогуливаясь близ дома, путницы встретили бывшего соратника своего, киликийца Ономакрита, который явно искал их, прослышав, что они прибыли в город из Аркадии. Зена первой увидела его и окликнула весело:
- Эй, мореплаватель славный, не нас ли ты разыскиваешь?
- Клянусь богами, сердце моё сжималось от зависти, когда я слышал о вашем сражении под Орхоменом, я хотел быть там, чего бы мне это ни стоило. Воистину, эта победа доставила мне не меньшую радость, чем известие о том, что римляне ввязались в новую войну на Востоке, - обрадовался киликиец, взяв их обеих приветственно за руки.
- Ты только поздравить нас хотел?
- Вовсе нет, ибо какой-то благостный герой словно подталкивает меня не оставлять вашей войны, вновь сводя меня с фессалийкой, девой с очень острым мечом.
- Ты видел Каллисто? - воскликнула девушка.
- Не то чтобы видел, но знаю о ней вещи важные и, если мы расположимся где-нибудь для беседы, поведаю их вам.
- Отказать мы не можем, и ты об этом знаешь, - улыбнулась Зена. Они оставили оживлённую часть Эгиона позади и уединились в роще, с края которой можно было созерцать море и обширные пространства побережья, медленно тонувшие в вечернем сумраке. Ономакрит весело поигрывал золотыми перстнями, с явным удовольствием начав свой рассказ:
- Это произошло дней двадцать назад, вечером, как сейчас. Да, именно тогда мой сын пришёл ко мне для серьёзного разговора. Я не рассказывал вам о сыне, его зовут Фераменом, и он растёт хорошим киликийцем, блюдёт наши добродетели - бесстрашие, любовь к морю, ярость к врагу, жажду добычи... Так вот, он пришёл ко мне и затеял разговор о том, что пора ему уже принять участие в походе за добычей, ибо негоже сидеть дома и вести мирную жизнь, будто он какой-нибудь эллин. Я сразу понял, что у него уже есть какой-то план, и выспросил обо всём, тогда он и сказал, что к нему на днях зашёл друг, Леохар, предложивший отправиться в поход, и не с кем-нибудь, а с самой Каллисто.
Сын знал, что я боролся против неё, поэтому и решил сначала посоветоваться. Со слов Леохара выходило, что фессалийка прибыла в Патры дня за три до нашего разговора с сыном, что с ней было всего девять человек, в том числе и Диомед, который и вышел на юных киликийцев, желающих обрести славу и богатство. Леохар сказал, и куда она планировала направиться, ибо набирать вслепую они не хотели, а путь их лежал в земли кельтов, куда-то на берега далёкой северной реки. Сын пытался выведать у Леохара, зачем необходимо туда идти, но тот сказал лишь, что это связано с велением Аполлона, неким священным действом, что принесёт победу.
- Значит, она идёт к галатам, это согласуется и с пророчеством, что было мне дано. Где-то на берегу Рена находится священный круг, именно там Каллисто хочет совершить жертвоприношение, и я должна преследовать её, - сказала Зена.
- Откуда ты знаешь? Что ещё за круг? - вырвалось у Габриэль.
- Не сейчас, - ответила она.
- Зачем тебе идти в такую даль? - Ономакрит провёл рукой, словно показывая, насколько далеко за лежащими перед ними морем и горами находятся земли белых хлопьев.
- Таков уж мой удел. Я перестала бы быть собой, если бы осталась в милой сердцу Элладе, отказавшись исполнить пророчество и то, что велит мне долг.
- Видят боги, что мало привлекают меня эти края, где моря нет, и солнце почти не греет, но придётся вам принимать спутников, - улыбнулся киликиец.
- Ты собираешься с нами? - спросила Габриэль.
- Я вынужден был обещать сыну, что дам ему возможность совершить поход, если он откажется от предложения Леохара. Он отказался, а я решил, что лучше всего ему находиться под началом такого воина как ты, это будет лучше, чем если он сбежит на пиратское судно. Так вышло, что он у меня один, в молодости разбойные бури не давали мне создать ничего прочного, поэтому теперь я должен его многому научить, дабы удостовериться, что он стал хорошим воином. Обдумав всё, я решил, что должен разделить путь с вами, ибо, клянусь героем Персеем, равных мне умением у вас будет не много.
- Будем рады тебя принять, - кивнула Зена, - однако ты не желаешь открыть нам главной причины своего желания пойти. Я же знаю, что сердце твоё просто не может более выносить отсутствия блеска оружия.
- Ты сама всё знаешь, - Ономакрит закрыл глаза, уносясь мысленно в море, что металлом лежало перед ним, уже поглотив солнце и сияние его.
- Так, у нас есть план? - спросила Габриэль. - Теперь мы знаем куда идти, однако сделать это будет очень не просто.
