Остальные лучники мало ей помогали, волнение перед надвигавшейся опасностью мешало их точности, враги же были уже в пятидесяти-сорока шагах и активно метали дротики и камни. Одна из стрел какого-то критянина поразила Габриэль сверху в плечо, льняной панцирь частично смягчил удар, но наконечник проник довольно глубоко в плоть. Персей сразу оказался рядом, девушка, ещё не чувствуя боли, попросила его сломать древко, и он сломал, оставив лишь кончик, большего они пока сделать не могли. Юноша первым сказал, что надо отходить, но и остальные уже понимали неизбежность этого, имевшие щиты должны были прикрывать отступавших, с ними хотела остаться и Габриэль, однако многие тянули её назад, говоря, что Зена снимет со всех них головы, коли они её не уберегут. Последнее, что слышала, сбегая с холма, девушка, был грохот снарядов о щиты и крик Персея, велевшего ударить смело с мечами, потом всё потонуло в протяжном гуле, ибо фаланги сходились.
Горячий воздух плыл, словно воды небесной реки, разливался над противостоящими рядами, его жадно вдыхал и умирающий Ксанф, что рухнул на правом фланге войска. Он извергал много крови и косился на занесённое над ним лезвие меча, Зена же не хотела вступать в битву с неясным исходом, не отпустив своего друга, однако у неё почти не было времени, поэтому, лишь раз ударив и прижавшись к шее коня, она уже бежала к воинам, встречать судьбу. Каллисто остановила своих в сорока шагах, чтобы все собрались перед последним рывком, сама она стояла в центре, была без шлема, являя отчаянную браваду и уверенность в единственно возможном пути, распущенные волосы свободно лежали на плечах, круглый щит и панцирь горели огненным металлом. Рядом был и Диомед, оставивший лук и взявшийся за копьё, на флангах она поставила наиболее верных из своих людей, чтобы они следили за цельностью строя. Войско её выглядело уверенным, ибо никто ещё не знал о гибели Горгия, и орхоменцы яростно ударяли древками о щиты, лаконцы распаляли себя, видя, что придётся сражаться со спартиатами, всегда презиравшими их, киликийцы же и фракийцы всегда почитали военную доблесть высшей добродетелью.
Многие из войска мстителей смотрели на Каллисто с тревогой, но Зена отвлекла их внимание, она шла вдоль рядов вся окровавленная, тоже сбросила шлем, показывая, что и её божество защищает усердно, и наносила мощные удары в щиты воинов, крича:
- Вы слышите гул земли?! Слышите биение крови в висках?! Это зов героев! Это ваша кровь зовёт вас к отмщению! Это Арес Энниалий вас призывает! Отец мой зовёт вас на пир кровавый! Так напейтесь же вдоволь, утолите жажду свою!
Многие были заряжены ею, и враги, видя, как она, подобно зверю, едва сдерживает своё буйство, поняли, что есть и у Каллисто достойный противник. Зена встала на правом фланге, взяв круглый щит со львом и пару копий, в центре стоял Дамон, облачённый в кровавый лаконский плащ поверх доспеха, Гекатей же занимал левый фланг. Спартанцы стояли молча, этим проявляя свою решительность, ахейцы потрясали копьями, создавая множество ярких вспышек, аркадяне ударяли о щиты. Длинные копья, футов в двадцать, были лишь у части воинов в первом ряду, остальные же довольствовались более короткими, впрочем, у противника дела обстояли схожим образом, поэтому основную надежду обе стороны возлагали на натиск щитами.
Последний рывок предводительницы ознаменовали символическими бросками копий, каждая послала своё в ряды противника, потом фаланги заколебались и двинулись, сначала шагом, но через мгновение перешли на бег. Они бежали в не плотном строю, в каждой фаланге было по три ряда человек в пятьдесят, ибо число людей в них было почти равным, таким образом, с первых мгновений схватки вступить в неё могли все, однако сохранить строй при столь тонких фалангах было трудно. Зена старинным криком восславила Ареса, и воины присоединились к ней.
- А-ла-ла-ла! - кричали они, уже замахиваясь копьями, и солнце за их спинами возжигало металл божественным огнём.
- Аполлон! Бог светоносный! - кричала Каллисто, и эхом её клич разносился по рядам, и она видела в светиле благоприятный знак для себя.
