Велес в своей невиданной мантии, с посохом, выпрямившись во гневе и блеске, стал на путь, ведущий к месту, где пропали Змей с Весной. А зверьё его отступило вдруг и ощерилось, и Медведь навстречу вышел вразвалку, широко расставив лапищи.
– Что ж Мишка делает?! Зачем Велеса задрать хочет?! – возмущались из толпы дети, принимавшие действо взаправду, конечно. Право слово, не каждый взрослый мог бы попросту пояснить это чадам. Отчего это добрый прежде Скотий Бог82 сейчас сражается со всеми своими зверями, точно с врагами… Велес – он же всё в себе соединяет, и людское, и скотское, и зверское, и потому Богом этому является, что прославляет собой вечную битву и вечную свою победу над низшим в себе же самом. Над тем, что есть зверь…
– Кто Медведь? Не Афоня ли? – неожиданно спросил государь у Охлябинина, ловко подливающего ему подогретого вина.
– Да куда ему против меня! – добродушно отозвался Вяземский, оказавшийся тут же возле государева кресла со своим кубком. – Зелен ещё. В минуту завалю. Захарка, конечно! Тот Федьку полапать завсегда не прочь! – и заржал, отходя поближе к месту действа.
Поочерёдно по традиции сражался Велес и с Быком (вот тут было особенно много охальства, покуда бой их мужики обсуждали), и с Волком и Лисом, обоими сразу (здесь Велесу дали против ожидаемого обычного посоха ещё и длинную деревянную саблю, и сражение получилось красивым, и многопознавательным, так что приёмы его после ещё осуждались юным воинством).
По всем сторонам вокруг помоста все, кто желал, сцеплялись тоже, кто «за человечье» , кто «за звериное». И под «Велесе! Гой! Гой!!!» не забывали мёдом угощаться.
Наконец, свободна дорога к пещере, в недра Нави ведущей. Устал Велес, просит добрых людей и ему мёду поднести, его Чарку наполнить снова. Пока пьёт неторопливо, вокруг народ начинает голосить и указывать на нечто позади него. То из пещеры Нави выползать начал трёхглавый Змей, земное воплощение Царя Подземного. Громаден он был, колыхался весь, невесть из чего зрелищно собранный, лапы-ноги и лапы-руки с топорами и когтищами аршинными перебирали помост и воздух, и надвигалось чудище на как будто бы сперва оробевшего Велеса.
Битва эта прошла под непрерывный ор и визги, и гром всей музыки сразу. Многожды порывались особо доблестные взобраться на помост и навалять чудовищу, в порыве защитить любимого всеми Велеса, то есть правое дело. Их со смехом стаскивали, и иногда и с руганью.
Наконец, и с трёхглавом было покончено. Когда последнюю страшную пасть придавил сапогом белым могучий, но выбивающийся уже из сил Велес, и шапка свалилась с его седой кучерявой головы, и гадина издохла в конвульсиях, всем снова в честь этого велено было наливать и пить. Все кричали «Слава!», а детвора предвкушала главный подарок этого дня – большой костёр. Побеждённого дракона палками и вилами сволокли вниз и потащили в неподдельном восторге к месту сожжения, к середине поляны.
Но рано было ещё праздновать. Только подумал Велес, что одолел Змея, и вошёл в царство Нави, искать и звать там Весну, как из тайного лаза поднялся могучий и красивый Змеиный Царь в своём истинном облике, сейчас – человеческом. Был это сам Повелитель Смерти. Никто и ничто на свете не было сильнее его, и не могло избегать воли его. Никто и ничто, ни зверь, ни человек… Приблизился он к Велесу, заглянул в душу Бога, и странное случилось – поклонился Велес Змеиному Царю, оставил и посох свой, и чарку, снял медленно плащаницу, упала она грудой драгоценной к ногам Велесовым.
– Ты победил, Царь! Нет у меня силы Смерти самой противиться, – над притихшими зрителями прозвучал ясный звучный молодой голос Велеса. – Но не спеши радоваться победе надо мной. Вызвал я свою жену, Великую Макошь, одолей Её сперва.
Раскатисто захохотал Змеиный Царь:
– Вот спасибо, скотий Бог, коровий Сын! Думал я давно с женою твоей поладить, а она сама, видишь, меня нашла. Ну что ж! Смотри, как мы с Макошей поженимся, а после исчезнешь ты! – сказавши это, вонзил Змеиный Царь в грудь Велесу, под кудрявой седой бородой скрытую, отравленный кинжал свой, – Покуда же кинжал в сердце твоём, не жив не мёртв ты будешь. Лежать тут будешь и видеть всё! А я Великой Макоши врата Нави отворяю! Войди, повесели меня!
Борода Велеса залилась кровью, и он опустился под ноги Владыке Смерти, скрылся в складках своего одеяния синего.
Нежданный поворот несколько обескуражил смотрящих, и даже государь подался вперёд, в напряжении странноватой смеси вдумчивости и нетерпения.
Зверьё обступило помост замеревшим караулом, всё стихло, кроме треска множества малых костров. Свита поверженного Велеса, коленопреклонённая перед Змеиным Царём, тоже застыла.
Увидев, как в этой паузе тяжело переменился в лице Иоанн, Охлябинин поспешно наклонился к нему и что-то говорил.
