— Урок на Пруте, тебе не впрок пошел. И чтобы подвести черту под сомнениями, скажу сразу — тебя отцом своим не считаю, ибо ты сыноубийство задумал совершить, а потому сына отныне лишен. Даже больше тебе скажу — мое убийство для тебя самого боком бы вышло, малой твой сын умер бы через год после моей казни, день в день, а ты бы с ума сходил, и кричал раскаянно — «то вина моя, вина!»
Алексей встал, от злости его затрясло, он почувствовал волну гнева — хотелось выпустить два лезвия в грудь ошеломленного его вспышкой Петра и тем закончить разговор. Но все же сделав несколько глубоких вздохов и выдохов, он взял себя в руки и уселся за стол.
— Ты умрешь собственной смертью через шесть лет и шесть месяцев, я не хочу менять тебе предначертанное. Умирать будешь две недели, страшно кричать при этом так, что за версту слышать будут твои стенания. И скажешь — «посмотрите какое бедное животное есть человек». Я бы мог многое тебе рассказать, однако не стану — теперь ты знаешь о том, и ясно представляешь, на какие мучения ты тысячи людей обрекал, зачастую невинных. И отплата за это последует, от нее ты не увернешься!
Выдохнув воздух, Алексей раскрыл портсигар с папиросами, и подкурил одну от зажигалки, жестом предложил Петру сделать тоже самое. Царя его вспышка с откровенным признанием ошеломила — он взял папиросу, закурил и молча сидел за столом, под густыми клубами идущего вверх дыма.
— Твоя придумка?! Как и все остальное?!
— Моя, — кивнул Алексей, — многое чего знаю, малость воплотил уже, еще многое сделать нужно. Да, если замыслил что, то драгун своих пожалей — перебьют их быстрее, чем они до нас доберутся. Всех убьют — у моих людей оружие, что в будущих временах только появится. На слово поверь. Или, давай на поле выйдем, я там тебе его продемонстрирую. Охране твоей будет над чем сразу помыслить, да и тебе самому.
— А чего же не посмотреть, — царь легко поднялся с лавки во весь свой большой рост. Алексей встал, и посмотрел глаза в глаза, сам был высокий, на ладонь всего уступал. И предупредил:
— Если худое замыслил — убью собственноручно!
Нервы были натянуты струной — Алексей ежеминутно ожидал какой-нибудь подлянки, на которую так щедра судьба-злодейка. И что самое плохое — категорически не хотелось убивать Петра, что неожиданно повел себя совсем не так, как прежде, даже добродушие появилось, улыбаться стал, причем без натянутой на лицо маски.
Не мог пойти на убийство царя, великого и в делах и в грехах своих, первого императора, что остался в памяти всех потомков по делам. А потому Алексей боялся только одного — чтобы никто из его людей не воспылал жаждой праведной мести — вполне обоснованной. Или не выполнил тайное поручение кого-то из приближенных, да того же князя Долгорукова, ведь у многих были личные счеты к царю.
«Петр соблюл все условия, у него сотня людей, не больше. А с ним всего пятеро сюда приехали. Меншиков мрачен, скособочен до сих пор и взгляд печальный — будто всех своих богатств разом лишился и теперь оплакивает горестную судьбу.
Капитан Румянцев, старый знакомец, стоит хмурый, на меня посматривает с неприкрытой враждебностью, еще бы — это его людей мы с Огневым убили на болоте. Трое гвардейцев держаться на отдалении, все при пистолетах, при шпагах — не придерешься, кондиции выполнены.
Это я их сам в тайне нарушаю — со мной пятеро рынд, так есть еще две бабенки, парень, мужик и дед с бабкой, да пятеро деток, что роль местных жителей выполняют. И весьма успешно, я бы сам поверил, если бы не знал, кто они на самом деле — Ромодановский умеет работать с кадрами, как сказали бы в двадцатом веке. Четверка рынд — головорезы натасканные, да и Никита профессионал каких поискать. И два схрона поблизости, а там еще две дюжины бойцов притаились.
Я, конечно, в который раз перестраховался, но лучше перебдеть, чем потом перебздеть от страха. И ошибок допускать уже не намерен — и так могли убить несколько раз».
Алексей сел на бревно, предложил царю жестом — тот, нисколько не чинясь, уселся, с немым вопросом посмотрел на него.
— Скажи, можно из обычного пистолета попасть в стенку вон того дальнего сарая?!
— Какого пистолета?! Не смеши! Туда из фузеи попасть невозможно, пуля просто не долетит. Тут шагов пятьсот, не меньше.
— Смотря какие пистолеты и пули, — хмыкнул Алексей, — мои долетят. Там простыня у стены лежит — отправь кого-нибудь из своих, пусть ее на стену натянет, там мальчишка крутится — поможет. Да, ты своих драгун предупредил, что будет сделано быстро три выстрела? А то среди них беспокойство начнется, суматоха напрасная, за оружие какой-нибудь дурак схватится. Мои стрельцы ответят, и пойдет схватка. А оно нам надо, герр Петер, если мы решили провести маленькие испытания?
— Не беспокойся, предупредил. Алексашка, сходи туда, натяни на стенку полотно, пащенок поможет. И стой там рядом, смотри!
