Царская гончая. Книга 1 полностью

Дождь давно прошел, оставив густой туман и проблески ясного неба среди тяжелых туч. Этот вечер мог быть одним из тысячи, что я провела в доме Разумовских. В моем доме. Среди вещей Амура, моих драгоценностей и терпкого запаха парфюма, которым пользуется Селенга. Я могла быть в постели под персиковым балдахином, среди десятка подушек, обтянутых шелком, разглядывать свечи с их недвижимым пламенем, стремящимся ввысь.

– Прости… прости, прости, прости меня! – кричу я небесам, виднеющимся между елями и соснами.

Голос срывается на хриплый кашель. Слезы закончились. Холодный ветер пронизывает до костей. Мокрая ночная сорочка липнет к телу.

– Это все потому, что я отвернулась от вас? Поэтому вы прокляли меня?

Ответа нет. Как и всегда. Боги предпочитают слушать молча и отворачиваться в тот момент, когда ты в них больше всего нуждаешься.

Я прогуливаюсь мимо торговых лавок. Запах рыбы и свежей выпечки окутывает торговую площадь, заманивая покупателей. В памяти невольно возникают образы столицы. Ее богатых домов, магазинчиков с украшениями и шикарными одеждами, лавок с духами и театров. Все это развеялось прахом с падением Асквы. В Граде Дождя побывать не удалось, да и, надеюсь, не придется.

Это будет мое последнее путешествие.

Мощеные улицы с полуразваленными двухэтажными домишками привели меня на небольшой рынок. Серые и зеленые палатки сменяют друг друга.

Речные города почти не отличить. Безликие, как и их обитатели.

Как мы, пришедшие сюда, чтобы затеряться.

– Красавица, посмотри, какая рыбка! – кричит мускулистая женщина в грязной косынке, но я даже не оборачиваюсь. Галдеж торговцев, привлекающих покупателей, давит не хуже камня на сердце.

Слишком много людей. Чересчур громко.

В потемневшем деревянном ведре, которое я тащу, шевелятся несколько темных длинных рыб. Сомы выплеснули половину воды, отчего их скользкие плавники торчат на воздухе.

Сворачиваю на узкую извилистую дорогу, параллельную длинной площади.

Тишина. Долгожданная и отчего-то такая же гнетущая, как и атмосфера рынка. Оборачиваюсь, панически ища глазами слежку.

Никого. Вообще никого.

Крепко вцепившись в отшлифованную ручку, продолжаю свой путь.

Дружинники могли забыть обо мне.

Опять я вру себе в попытках успокоиться. Конечно, они вспомнят, не найдя моего тела среди мертвых дружинников. Мое лицо будет красоваться на каждом столбе во всех грязных городишках царства.

Прислушиваюсь к каждому шороху, скрипу ставней, дрожа под порывами холодного ветра.

Озноб означает, что кто-то прошел по моей будущей могиле, – так всегда говорила мать-настоятельница, сердце Собора Крови и Пепла в центральной Райрисе.

Моя единственная мама.

С раннего детства я отличалась от остальных. Темноволосая и смуглая, в отличие от бледных и конопатых детишек средней полосы. В приюте при Соборе Крови и Пепла я нашла себя и свое единственное предназначение – служить Богам. Новым и Старым.

Я просыпалась с молитвой на устах, с ней же и проваливалась в сон. Агуль всегда была внимательна к послушницам и даровала нам то, что по какой-то причине отняли у нас Боги – семью. Она рассказывала о монахинях, которые дослужились до того, что Боги являлись к ним, даруя возможность проповедовать. Эти рассказы даровали мне смысл трудиться в познании книги Святых. Там рассказывалось о Смерти – главном божестве. Богиня над Богами.