– Бесы были промежуточным этапом между Старыми и Новыми Богами. Они застыли в янтаре из пространства и времени, неся верную службу своим Грехам. Тогда люди еще не были готовы отречься от Смерти и пантеонов Грехов и отвергли Богов, заточив их в горных ущельях и в глубинах Черных озер. Им не возносили молитв, не почитали и не изображали на фресках. Отвергнутые, они ждали своего часа. Когда ни Старые, ни Новые Боги не отзывались на мольбы, люди шли к тем, кого сами когда-то изгнали. И Бесы всегда откликались на зов, как бы тих он ни был. Неизбалованные преклонением, они слышали каждого, кто нуждался в их покровительстве.
Авен Л´Йер обвела собравшихся в аудитории взглядом и усмехнулась. Так, словно воспоминания злили ее ровно столько же, сколько и доставляли удовольствие. Она никогда не рассказывала эту историю. Она жила по ту сторону и знала то, о чем остальные не могли и допустить мысли. События минувших лет жили в ее памяти и стенали, умоляя поведать обо всем, что она знает. «Для полноты картины», – уверяла себя она, зная, что лжет. И Авен поддалась.
– Однажды сломленные люди нашли верную тропу, что привела их к спасению. Они искали зверя ли, человека ли, кто может помочь им преодолеть все сомнения в правильности выбранного пути. Встретили люди ту, о ком веками слагали легенды – ведьму, соткавшую двух гончих из земли и глины, любви и одиночества. Поверья гласили, что псы способны найти кого угодно, будь тот человек живым или мертвым. Коротала века ведьма в глухом лесу, где из ее горьких слез со временем образовалось озеро. Темное и бездонное. Считалось, что, заглянув в него, она узнает прошлое и будущее, прикоснется к тайнам и истинным помыслам.
«В черном озере на днеСидят Бесы в пустоте.Шепчут о Тумане, башне,О дожде и том, как страшно,Змеям с двумя головами,Что взаперти живут веками».Студенты слушали Авен затаив дыхание. Довольная произведенным эффектом, она уселась на край преподавательского стола и заговорила чуть тише:
– А вообще, все началось не с Черного Озера, а гораздо, гораздо раньше…
Авен улыбнулась. Допила кофе из бумажного стаканчика и неторопливо продолжила рассказ. С каждым словом на лице все отчетливее проступала грусть, которую она прятала за маской холодного безразличия. Так долго, что Авен сама не уверена, сколько чувств все еще способно испытать ее окаменевшее сердце.
