Спотыкаюсь, услышав знакомый голос. Земля уходит из-под ног, и голова наполняется сотнями мыслей, но я не могу поймать ни одну из них.
– Меньше чем через пару недель тебя казнят в Святом Граде Дождя, – вмешался другой человек. За его словами следует удар прикладом в бок. Подсохшие раны, оставленные плетью, вновь кровоточат. Шум в ушах заглушает разговоры заключенных в шеренге.
Этого просто не может быть!
Дружинник скрипуче хихикает и продолжает:
– Изрядно же мы потрудились, таща вас на Север. Я выпью горючки, когда огласят твой приговор. Куплю себе куртизанку, добротно прожаренный кусок оленины. И отпраздную твою смерть.
Это мы еще посмотрим. Я вырву его язык и заставлю захлебнуться в собственной крови.
Замедляю шаг и с несвойственным мне дружелюбием несу околесицу, отвлекая дружинника:
– Не переусердствуй с продажными женщинами, они знают толк в торговле, – хриплю я, едва ворочая языком после затяжного молчания. Спотыкаюсь, кажется, о корень. Звякают кандалы.
Перед глазами всплывают очертания шикарной женщины. Идеальная бронзовая кожа, хищные карие глаза и цепкие когти, готовые вырвать сердце ради пары золотых монет.
Нет, нет, нет! Только не сейчас!
Делаю глубокий вдох, будто это может затушить пожар, бушующий в груди.
– Это почему?
Он удивлен. Еще сбавляю шаг, насколько это вообще возможно, лениво разминаю скованные за спиной кисти.
Я должен быть готов.
Из-за мешка нет возможности разглядеть собеседника, потому просто поворачиваю голову в сторону, откуда доносится голос.
– Поверь моему опыту, – смеюсь я. Звуки вырываются сиплым карканьем. – Сегодня ты покупаешь ее, а завтра она продает тебя и твои вещи на ближайшем рынке.
– В каком смысле, Зверь?
Судя по голосу, он не может быть старше меня. Походка быстрая, слегка подпрыгивающая. От него пахнет жаренным на костре мясом и сушеными яблоками. Невысокий. Ему приходится делать три шага, когда я делаю два. Дружинник слишком наивен, голос его мне не знаком, да и молод, из чего можно сделать вывод, что он новобранец.
Это будет просто.
Криво улыбаюсь. Песок из мешка тут же попадает в рот.
– Женщины очень хитрые, – заговорщицкий тон, будто делюсь с ним сокровенной тайной. – Даже самая глупая с виду дама умнее тебя.
– Неправда! – возмущенно и будто обиженно шипит дружинник, сопровождая негодование тычком дула ружья в оголенный бок. Холод металла заставляет меня едва заметно дернуться. Его явно зацепили мои слова. Беспечно пожимаю плечами. Грубая мешковина царапает кожу, из-за чего она постоянно чешется.
– Девушки… – мечтательно тяну я. – Они прекрасны. Жаль, что ты никогда не можешь быть уверенным в их преданности.
Второй человек недовольно хмыкает.
Слабое дуновение ветра ласково толкает в спину, и мир становится чуть темнее. Пение птиц и хруст сухих веток с непривычки режут слух. Песок постепенно сменяется твердой землей. Даже перешептывания заключенных стихают. Дышать гораздо легче. Прохладный лесной воздух проникает сквозь ткань, пахнет хвоей и травами. Мы вступили в центральные леса. Еще пару ночей, и мы окажемся у подножия Змеиных Хребтов, а оттуда до новой столицы рукой подать. Неделя, может, дней десять, и я встречусь с царем и Советом.
– Эй, красавчик, чего унываешь? – пропевает нежный женский голос справа.
Он принадлежит спутнице новобранца. Расправляю плечи, чувствуя, как дуло ружья упирается в бок. Раздается смешок. Девица явно довольна собой. Не узнать ее голос невозможно. Тяжело признаться, но я рад вновь услышать Идэр спустя столько лет.
– Зилим, прогуляйся. Я поболтаю с этим отребьем.
Ответа я не услышал. Мы продолжаем идти. Тупая головная боль утихает, оттесненная очередной злой шуткой Судьбы. Идэр насвистывает знакомую мне мелодию, но я никак не могу понять, откуда же она. Она будто подражает птицам, но изрядно фальшивит.
Песня из прошлого – подсказывает чутье.
Как эту чертовку угораздило исполнять столь деликатное распоряжение?
Глупый, глупый и самонадеянный Волган в очередной раз собрал вокруг себя идиотов. Целый отряд.
Оружие, упертое под ребра, не дает вдохнуть полной грудью. Но даже это не мешает мне почувствовать внезапно накатившее спокойствие. Оно, будто туман, окутывает сознание, притупляя боль и отгоняя мучительные мысли о побеге.
– Как скоро?
С губ срывается вопрос, терзавший разум годами. Собственный севший голос кажется чужим.
– Скоро, скоро.
Идэр спокойна. Настолько, что начинает меня злить.
Изменилась ли моя предательница с нашей последней встречи? Годы моего заточения наложили видимый след на ее лик?
Громкий лай врывается в пение птиц, заставляя меня дернуться в попытках понять, откуда звук.
Откуда в такой глуши псы, да еще и столь писклявые?
Мотаю головой по сторонам, но не слышу ничего, кроме смеха дружинников и перешептываний заключенных, которые внезапно оживились, а потом резко замолкли.
– Может, даже сейчас, – добавляет Идэр и бьет меня прикладом в плечо. Валюсь на колени, чувствуя, как она приземляется рядом. Так близко, что я чую мяту.
Я мог бы придушить ее, стоило всего лишь вытянуть руки. К сожалению, такой возможности нет.
