Выгнал, в общем, Пётр Христианович народ, ушёл в свою каморку в самом конце графского замка, по дороге чмокнув жену Антуанетту. Да, до жены граф не домогался. Она было к нему в первый же вечер завалилась в пеньюаре, но Пётр Христианович шлёпнул её по округлостям и сказал, мол, там у тебя ещё не зажило. Не надо Господа гневить. Антуанетта вздохнула и пошла к себе в девичью. Что вздох означал, Брехт не понял, то ли разочарование, то ли облегчение. Ну, да и бог с ним, успеют ещё заняться производством маленьких Витгенштейнов. Сейчас только сел за стол обдумывать геноцид братского английского народа, как по анфиладам сапоги загрохотали и через минуту в двери появилась усатая рожа Иоганна Бауэра, племянника управляющего соседского Карла Генриховича, ну, который на Генриха Гиммлера с Кальтенбруннером похож. Монокль от Гиммлера, а худоба и противная рожа лошадиная от австрийца проклятого. Племянник не на постоянную работу был нанят Брехтом, а только пока всех собак на стройматериалы и серебро не поменяет. Уж больно дорогие ноне немцы. Это всю зарплату генеральскую на него спустить можно. Чтобы содержать такого недешёвого управляющего, нужно большое имение, приносящее солидный доход. А у него сорок дворов. Так это вместе с ведьмами.
– Ваше сиятельство, могу отчитаться по продаже собак. Всех кроме двух, которых вы не захотели продать, я продал или поменял на стройматериалы.
Да, двух собачек Пётр Христианович решил не продавать. Прямо рука не поднималась. Словно сам в собачника превратился. Видимо, остатки личности Витгенштейна там в коре на дыбы встали. Собаки были ой-ёй-ёй какими собаками. Их в стране, наверное, несколько десятков всего. Граф привёз их с Кавказа. Это были кавказские овчарки. Самца звали Абрек и он был гигантом просто. Витгенштейн, очевидно, привёз их щенками, почему-то этот кусок памяти тоже Брехту не достался. Так, смутное воспоминание, как привозит их на бричке в имение. На богатой кормёжке Абрек вырос чуть не восемьдесят сантиметров в холке и весил под сто кило. Самочка, ну ладно, сука, была чуть поменьше. Около шестидесяти пяти в холке и килограммов шестьдесят веса. Собачек Тихон, который и псарём и конюхом был одновременно, воспитал хорошо. На своих они не бросались. Сейчас сука Альма была на сносях, вот-вот должна ощениться. И Абрек к ней даже своих, рыча, подпускал. Заботливый, блин, папаша.
– Все материалы для строительства домов и свинарника я закупил и свой заработок отложил, получилось остатка сто тринадцать рублей серебром и пятьдесят ассигнациями. Будут ещё пожелания, ваше сиятельство?
– Будут. Иоганн, а можешь ты на моём дормезе съездить в Москву и покрутиться там на рынках, базарах у купцов. Нужны кедровые орехи.
– Это не проблема. – Немец, в отличие от дяди, очень чисто, лишь с едва уловимым акцентом, говорил на русском. Так Витгенштейн и сам с акцентом на нём шпарил. – И сколько надо?
– Ну, я цен не знаю.
– Безмен кедровых орехов…
– Безмен? Весы? – Вот каждый день Брехт сталкивался с проблемой, что не все кристаллики синие слизал. И это просто замечательно, что его Павел в ссылку отправил, вот бы он в полку или в Петербурге начудил.
– Безмен значит – два с половиною фунта. Безмен ореха стоит рубль.
– Купи десять этих безменов.
– Можно мне полюбопытствовать, зачем он графу? – Немец решил свою выгоду поиметь. Разочаруем.
– Хочу орехи весной посадить в своём лесу, чтобы они выросли, и в лесу стало много кедров.
– Но это страшно долго, так не получить выгоды! – Округлил глаза «предприниматель».
– Иоганн, я хочу открыть тебе страшный секрет. Только ты, ради бога, его больше никому не говори.
– Я могила, ваше сиятельство. – И глаза закатил, соображает, наверное, сейчас додумается, что у этого странного графа или вернее у его ведьм есть способ ускорять рост растений.
А что, есть. Не сверхбыстрый, но лет десять выиграть позволит. Когда кедрам будет лет десять, можно срезать побеги свежие и прививать их к соснам. Через несколько лет можно получить урожай.
– Секрет прост. Не всё в жизни измеряется деньгами. Есть ещё красота, есть забота о детях и внуках. Представь, внучка сидит под кедром на скамеечке и смотрит, как белочка шишку лущит и орешки себе за щёку набивает. Сколько радости, сколько замечательных впечатлений будет у девочки.
– Я понимайт, – даже с акцентом заговорил от разочарования.
– Езжай завтра с утра. Сам бы съездил, да император Павел Петрович строжайше запретил покидать имение. Да, ты там газет свежих прикупи. Не, не свежих, всех за пару недель прикупи.
Ваше будущее ещё не написано. И ничье. Будущее такое, каким вы его сделаете сами. Так что старайтесь.
