- «Великая Яса» нашего предка Чингиз-хана ясно говорит – «Запрещено требовать налог с лекарей, ученых, погребателей мертвых тел и священнослужителей». Эти полезные люди не должны иметь препятствий для осуществления своего дела и ущемляться в деньгах. Нашему сборщику податей Тукаю следует вернуть двойную сумму лекарю Забиру и больше не допускать подобной ошибки.
Приговором молодого правителя остались в равной мере недовольны обе стороны – придворный сборщик податей за то, что хан решил дело не в его пользу, а лекарь, что его обидчик, нарушивший закон, отделался легким наказанием. Прочие придворные громко восхвалили решение царя:
- Велика твоя мудрость, хан Ильдар! Ты – истинный наследник во веки славного Чингиз-хана!!!
Маша внимательно взглянула на «истинного наследника Чингиз-хана» и ощутила горькое разочарование – у молодого царя оказались слишком большие оттопыренные уши. «Мало того, что он татарин, да еще урод лопоухий!» - расстроенно подумала девушка об навязываемом ей боярином Морозовым женихе. Впрочем, черты лица Сеид-Бурхана, получившего от своих раболепных придворных прозвище Ильдар – «Великий правитель», были довольно гармоничными, даже приятными, и в них не проглядывалось свирепости, равно как и в спокойном лице его матери - величественной Фатимы-Султан вопреки ее славе беспощадной правительницы.
Ильдар – «Великий правитель» - тоже посмотрел в ее сторону и сошел со своего сидения, направляясь к русскому послу. Ростом он оказался на полпальца ниже Маши, и она, поджав губы, снова пренебрежительно подумала: «Не дорос хан до меня!». Но девушка тут же сама себя мысленно одернула. Если так рассуждать, и женихами перебирать, ища в них всевозможные изъяны, то можно до седой косы в девках остаться и ни с чем в монастырь уйти.
Дьяк Поликарпов низко поклонился касимовскому царю, приветствуя его, и, откашлявшись, важно сказал:
- Божиею милостию, Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Государь Псковский и Великий Князь Литовский, Смоленский, Тверский, Волынский, Подольский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных, Государь и Великий Князь Новагорода Низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полоцкий, Ростовский, Ярославский, Белоозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея Северныя страны Повелитель, и государь Иверския земли, Карталинских и Грузинских Царей, и Кабардинския земли, Черкасских и Горских Князей и иных многих государств и земель, восточных и западных и северных, отчич и дедич, и наследник, и Государь, и Обладатель, шлет тебе, Касимовский властитель, богатые дары!
По знаку главы посольства слуги с поклонами представили хану Ильдару золотой обеденный кубок, балтийский янтарь, саблю с драгоценными камнями, заморские специи, шкатулку отборного жемчуга для Фатимы-Султан и главный дар – немецкие механические часы, с завода исправно отсчитывающие время.
Татары дивились на невиданный механизм, даже непримиримая к иноверцам Фатима-Султан благосклонно посмотрела на присланные дары, но Сеид-Бурхан мало обратил на подарки внимания, девушка под фатой интересовала его гораздо больше.
- Что за деву ты мне привел, дьяк Поликарпов? – нетерпеливо спросил он.
- Великий Государь обдумал твою просьбу о супружестве, властитель Ильдар, и послал тебе царскую невесту, каковую ты возьмешь за себя после святого обряда Крещения, - снова с низким поклоном объяснил дьяк, и тут же вызвал своей речью бурю негодования со стороны матери касимовского царя.
- С каких пор Москва указывает благоверным властителям Касимова какой веры им придерживаться!!! – гневно воскликнула Фатима-Султан, и резко оттолкнула от себя шкатулку, наполненную крупным бело-молочным жемчугом, который до того увлеченно рассматривала.
Хан Ильдар, не обращая внимания на ее выходку, с довольной улыбкой произнес, обращаясь к дьяку:
- Теперь, когда государь Алексей Михайлович решил со мной породниться, я буду верным союзником Москвы! - и тут же сделал попытку снять фату с Маши, желая увидеть ее лицо. - Какую царь мне прислал царевну – Ирину Михайловну или Анну Михайловну?
Девушка тут же проворно отступила в сторону, пробормотав:
- Положено снимать фату с русской невесты только после венчания!
А дьяк Фома Поликарпов, снова откашлявшись перед решающим объяснением, степенно сказал:
- Благочестивые царевны Ирина и Анна слишком заняты молитвами, не имеют они намерения на сторону замуж выходить. Но великий государь, дорожа дружбой с Касимовым отдает деву, выбранную им на царских смотринах для самого себя, желая, чтобы не было обиды между нашими царствами – дочь воеводы Никифора Плещеева Марию, и выделяет ей богатое приданое, такое же какое бы он дал родной сестре – в виде золота и новых земель. Вот, список всего, что дает великий государь за Плещеевой, - закончил русский посол, поспешно протягивая касимовскому царю большой свиток.