- Нуу, оттуда… с правого притока реки Оки, - пробормотала Маша, неопределенно махнув рукой. Ей не хотелось сразу признаваться молодому хану кем она является на самом деле. Они словно знакомились заново, и она была в более выигрышном положении, поскольку знала кто он, а касимовский царь не догадывался кто перед ним.
Ильдар не стал дальше расспрашивать, поскольку быстро потерял интерес к месту рождения очередной русской чаровницы. Чем дольше он ее видел, тем больше ему хотелось на нее смотреть. Девушка была чудо как хороша с правильными чертами лица, лучистыми глазами и пышной каштановой косой. Забыв обо всем на свете, он схватил ее на руки и понес на ложе, шепча слова восторженного признания.
Маша не сопротивлялась, поскольку тоже была очарована моментом. Она впервые получила возможность напрямую, без фаты посмотреть на своего избранника, и он показался ей еще лучше и красивее, чем прежде. И девушка утратила желание лезть в драку, устраивать разборки, хотя ее сердечная обида на Ильдара, пожелавшего найти ей замену не полностью прошла. Но она бездумно безоглядно наслаждалась силой его объятий, ласковыми прикосновениями и любовными признаниями. Теперь дочь воеводы Плещеева была совершенно уверена в том, что именно касимовского хана она видела во сне в памятную крещенскую ночь. У Ильдара были не только иссиня-черные волосы, как у того призрачного незнакомца, хотевшего расчесать ей волосы ее гребнем, но она также испытывала те же упоительные чувства от его прикосновений, как тогда, во время вещего любовного сновидения, отчасти приоткрывшего ей ее будущее.
Молодого хана податливость девушки поощрила на более смелые ласки: он стал более пылко целовать ее шею и грудь, постепенно переходя все ниже и ниже. Маша по-прежнему, как околдованная, млела от удовольствия; ей хотелось, чтобы эти мгновения, когда они были только вдвоем, никогда не заканчивались. Но стоило Ильдару прошептать в минуту нежности: «Душа моя!», как Машу будто бы окатили холодной водой. Он фактически изменял ей, говоря новой наложнице те самые слова «жаным минем», которые говорил ей, дочери воеводы Плещеева, на протяжении последнего года, и которые она так любила слушать из его уст. И Маша, отпрянув от молодого татарина, резко сказала:
- Вот что, владыка Ильдар, ты рук-то не распускай! Сначала крестись, женись на мне по христианскому обычаю, всех русских пленников от хана Гирея освободи, тогда и милуйся со мной!
Ильдар ошеломленно посмотрел на девушку, воинственно вздернувшей свой подбородок, и неуверенно проговорил:
- Ты – Мария Плещеева?
- Да, - крикнула Маша. – Я дочь воеводы Плещеева, невеста, присланная тебе великим государем Алексеем Михайловичем, а не несчастная рабыня, которую ты хотел сделать игрушкой своей похоти. Потому веди себя пристойно, и не позволяй себе лишнего, всякого греховного любострастия!
Молодой хан помолчал минуту, обдумывая ее слова, затем разразился громким смехом. Маша вздрогнула, обидевшись на его смех, но Ильдар смеялся не над ней, а над собой, над своей недогадливостью, которая не позволила ему сразу распознать свою неподатливую невесту в смелой танцовщице, которая смела приказывать самому Кизляр-аге. А ведь кто, кроме отважной девицы Плещеевой, мог бы так свободно вести себя в Ханском дворце? Да никто! Поистине она была самой лучшей, прекрасной и желанной для него девушкой, никто из других красавиц не мог с ней сравниться!
- Ладно, душа моя, потом разберемся, по какому обряду нам проводить свою свадьбу, - отсмеявшись, сказал Ильдар. – Но сейчас я не выпущу тебя из своих объятий, слишком долго я тебя ждал!
- Нет, сначала мы должны обвенчаться, - упорствовала Маша.
- Мое терпение не безгранично, - нетерпеливо ответил молодой татарин. – Хочешь ты этого или нет, но этой ночью ты станешь моей!
Девушка ничего не ответила на эту угрозу, но стоило касимовскому хану протянуть к ней руки, она тут же швырнула в него пригорошню порошка с беленой. Ильдар, потеряв сознание, рухнул на ложе как подкошенный, а Маша выбежала из опочивальни. Зная потайной ход, какой ей указала Василиса, дочь воеводы Плещеева незаметно покинула Ханский дворец и поспешила в Ямскую слободу, так и не решив про себя удачным или нет стал ее визит к молодому хану.
» Глава 13
Убедившись, что дочь воеводы Плещеева благополучно покинула Ханский дворец, Василиса успокоилась и поспешила вернуться в каморку, которую ей выделили в гареме для проживания вместе с детьми. Фатима-Султан сразу заприметила среди невольников эту молодую рыжеволосую женщину, умелую рукодельницу и быструю горничную, и поощряя ее старания делала ей всякие поблажки и даже разрешила жить в отдельном помещении с детьми. Но тоска по родной деревне под Рязанью томила Василису и она, мечтая вернуться вместе с сыновьями на родину, решилась на опасный риск, помогая русским послам в обмен на обещанную свободу.