Все в Посольской избе заохали, забегали, в спешке собирая самые необходимые вещи для бегства в Москву. Тут было не до гнева боярина Морозова, остаться бы живыми и спастись из рук мстительного татарина.
Закир и Джамиля во избежание встречи с городской стражей указали русским беглецам окольный путь из Касимова, лежащий к усыпальнице Афган-Мохаммед-хана. Маша и служивые Посольского приказа поспешно, стараясь не шуметь, направились к противоположному от города концу глубокого оврага. Словно на грех темень сгустилась как в глубоком колодце. Если выколоть глаза, то так бы было темно, как в ту ночь за Касимовым. В высоком небе мерцали одни звездочки, луна еще не родилась. Два раза послы сбивались с пути, и только благодаря зорким глазам писаря Яшки снова находили нужную дорогу. Уже перед рассветом показалось текие усопшего хана, но тут беглецы столкнулись с татарским дозором, объезжавшим окрестности.
- Кто такие? – лающим голосом спросил начальник стражи.
- Псковские купцы. Мы недавно продали свой товар в Касимове, теперь едем домой, - угодливым тоном ответил Степан Ласков, который в составе посольства служил также толмачом. Он показал татарам пропускную медную пайцзу, и татарин придирчиво осмотрев ее, махнул рукой:
- Проезжайте!
Послов не надо было уговаривать ехать дальше, они со всей скоростью поспешили как можно дальше удалиться от опасных собеседников, однако хотя татары не задержали их, дьяк Поликарпов заглянул к Маше, сидевшей в дорожном экипаже и удрученно сказал:
- Плохо наше дело, Мария Никифоровна. Как раскроют в Касимове наше бегство, тут же дозор доложит хану Ильдару какой дорогой мы направились. А впереди нас крутой подъем, не каждой лошади его одолеть под силу, а вашей колымаге тем более.
- Так что же нам делать, Фома Иванович? – с тревогой спросила Маша.
- Разделиться нам надобно, - ответил дьяк. – Вы по лесной дорожке кратчайшим путем напрямую доберитесь до Елатьмы – там наш воевода Тимофей Белов стоит, а мы верхом поедем на крепких конях по подъему, авось сумеем уйти от погони.
Девушка признала разумность совета Поликарпова – ездить верхом она не умела и задерживала послов - потому покинула повозку, понимая, что будет обузой для остальных беглецов.
Дочь воеводы Плещеева распрощалась с своими дорожными товарищами на опушке леса и пошла по указанной дьяком тропке, благо ночная темнота начала редеть и восток на дальнем горизонте несколько просветлел. Но скоро начал мелкий дождь моросить, и земля до того увлажнилась, что холеные ноги изнеженной девицы начали скользить по грязи. Маша все с большим усилием начала пробираться сквозь ели, не позволяя усталости взять над собой верх. До отдыха ли тут, когда ей грозила лютая гибель на дне реки Оки и встреча с хищными зверями. К счастью, дождь перестал, и Маша повеселела. Обнадеживало девушку, что указанная ей тропа шла по краю леса и волки с медведями редко показывались на этой границе леса с людскими поселениями. И по времени выходило она уже далеко ушла от Касимова, не нагонят ее нукеры еще крепко спящего от ее порошка Ильдар-хана!
Вопреки оптимистичным предположениям беглянки Ильдар рано проснулся от звука громко стучащих по крыше Ханского дворца дождевых капель. Сперва он со стоном пошевелился, пытаясь вспомнить, что с ним произошло накануне. Голова болела так, словно по ней ударили крепкой дубиной.
Скоро молодой хан вспомнил, по чьей милости он сейчас маялся жуткой головной болью, и тут же вскочил со своего ложа.
- Ну, Машутка, больше я не позволю тебе шутить со мной такие шутки, - сквозь зубы проговорил он, и пригрозил: - Как поймаю, зацелую тебя до смерти!
Ведомый желанием найти молодую строптивицу, осмелившуюся противиться его любовным желаниям, молодой касимовский царь быстро вышел из опочивальни и обнаружил лежащих без чувств на полу возле дверей двух нукеров, стороживших вход накануне. Вне всякого сомнения, ловкая девица и их вывела из строя с помощью своего порошка. Ильдар немилосердно растолкал их ногой и когда они очнулись, велел тут же запрячь ему самого быстрого коня, содержащегося в дворцовой конюшне. Обитатели Ханского дворца еще полностью не проснулись, когда молодой хан в походном снаряжении сопровождаемый своей свитой поскакал в сторону Ямской слободы. Возле его коня бежал Пардус. Касимовский царь, зная характер своей родительницы, догадывался, что происшествие в его опочивальне стало известно его матери со слов соглядатаев, и опасался, что девушку придется искать с помощью ищеек. А лучше его гепарда никто не мог выследить нужную дичь.