Первоначальный план был прост. Выйти к бухте, найти корабль, идущий в Хельсвик и договориться с хозяином. Ничего сложного, но что же делать сейчас. Фарлан присел на камень. Он был близок к отчаянию. Неужели все напрасно. Три дня бега по горным тропам. Переправа на остров. Казалось, все получилось, и такой «облом».
- Пойдем, поговорим с рыбаками. – Ольгерд решил поддержать старшего. – Вон лодки их лежат на берегу.
- Рыбацкие лодки нам не помогут. – Фарлан разочарованно отмахнулся.
- Как хочешь. Я схожу, поговорю с людьми. – Юноша сгрузил свою поклажу у ног венда.
Старый рыбак сидел прямо на песке и чинил развешенные сети. Рядом, у шалаша, грязный, до невозможности ребенок возился с собакой. Почуяв незнакомца, барбос оставил игрища и бросился выполнять свою основную работу.
Ольгерд подошел к старику. Злобная псина бегала вокруг и заливалась обиженным лаем. Близко не подходила. Попытка тяпнуть незнакомца за ногу болезненно отзывалась в ребрах.
- А что, добрый человек, у вас всегда так пусто? – Ольгерд провел взглядом по глади бухты.
- Почему всегда. – Старик поднял глаза на юношу. – Недавно еще все бурлило. Опоздал ты милок. Недели три как все разъехались.
- Все? – Ольгерд посмотрел рыбаку прямо в глаза. – Может, остался кто?
Старец недоуменно уставился на незнакомца.
- А, вон ты о чем. – Он соглашающе закивал головой. – Туринца, этого толстого, что ли ищешь?
Ольгерд ничего не понял, но на всякий случай решил согласиться.
- Да, туринца. А что с ним?
- Не знаю. - Рыбак пожал плечами. – С людьми, берущими вендов в охрану, все может случиться.
Теперь пришел черед удивляться Ольгерду.
- Чем венды тебе, отец, не угодили?
- Заполошные они очень. – Старик вздохнул. – Повздорили они с вашими с Ругаланда. Ярмарка закончилась уже, все домой собирались. Праздновали. Ваших тут много, они за ножи схватились. Не по закону.
- Отец, и что? Не тяни. – Ольгерд начал терять терпение.
Старый рыбак укоризненно посмотрел на парня.
- Вот как ты прям. Горячие больно. – Сделав опять продолжительную паузу, старик продолжил. – Ваших понабежало много. Венды собрались здесь, у своего корабля. Дрались жестко, без жалости. Но вендов мало. Похватали они своих раненых и утекли в город. А ваши расстроились. В городе драться нельзя, а душа требует.
Старик опять замолк и занялся сетью.
- Старый, так чем кончилось то? – Ольгерд еще не понимал, но что-то его заинтересовало в этой истории.
- Чем, чем. Порубили они корабль. – Рыбак уставился на непонятливого чужака. – Расстроились, что венды сбежали и топорами своими огромными порубили корабль.
Дальше из рассказа старика выходило, что ругаландцы, выместив злобу на ни в чём ни повинном корабле, разошлись по своим ладьям. Правда скоро очухались, и вожди их, осмотрев огромные дыры в бортах туринского корабля, решили спешно свалить. Утром туринский купец, увидев разгром, впал в транс. Ругаландцы сбежали. Венды клялись, что ни в чем не виноваты. Долго рядили и судили. Наконец, город взял часть вины на себя и разрешил купцу затащить корабль в городской док, с условием, что ремонт он оплатит из своего кармана. На этом Ольгерд прекратил слушать. Главное он уже услышал. В городе есть корабль.
Это еще не конец. Новые главы появляются по понедельникам и четвергам.
Маленькая комнатка в гостевом доме Города Винсби, это все, что Нуклеос Парастидис мог позволить себе сейчас. Все умыли руки, а магистрат категорически отказался отвечать за убытки. Мы отвечаем за порядок в городе, а то, что твои люди по пьяни разодрались с ругаландцами, это твои проблемы – примерно, такой смысл вложил в свою речь глава городского совета. Нуклеос был человек бывалый, выросший на бюрократической системе империи - он не стал спорить и требовать. Он поговорил там, пошептался здесь. И вот, за небольшую плату его корабль поставили в городской док. Казалось бы, дело сделано, но все не так просто. Ярмарка закончилась. До весны наступил мертвый сезон. Нет кораблей, нет работы. Корабельные плотники разъехались по другим местам. Нуклеос скрипел зубами от злости, но ничего поделать не мог. Мысль о том, что придется торчать в этой дыре до весны, и во что ему это обойдется, приводила его в бешенство. И еще было страшно. Очень страшно.
Нуклеос помнил тот вечер. Ночная Саргоса. Он с веселой и уже поднабравшейся компанией завернул в свой большой городской дом. Пьяная орда друзей, жриц любви, случайных, совершенно непонятно откуда взявшихся людей. Громкий, веселый гомон, звон разбитой посуды и пьяный хохот заполнили высокие своды дворца Парастидисов.
Две гетеры затащили его в спальню. Он плохо стоял на ногах, и кружилась голова, но шестое чувство забило тревогу, в комнате есть кто-то еще. Когда разгорелись свечи, в дальнем углу комнаты высветилась фигура в надвинутом капюшоне.
- Отпусти девушек. Нам надо поговорить. – Голос человека в рясе он сразу узнал и мгновенно протрезвел.
Вытолкав шлюх и захлопнув дверь, он прижался к ней спиной.
- Вы с ума сошли. Если вас кто-нибудь узнает, мне конец.
