«Найди нас, – раздался в ушах знакомый ровный голос. – Найди нас в себе».
Надо мной стоял Адриан Марло, каким я видел его в темнице конклава. Его спутанные волосы с проседью ниспадали до пояса. Сквозь полупрозрачную кожу цвета слоновой кости проступали ребра. Глаза глубоко впали. Руки и голые бедра были покрыты широкими шрамами, а на лице отпечатались следы когтей и зубов.
Неужели я уже умер?
Когда я погиб на «Демиурге», меня встретил мой двойник, облаченный в черное одеяние. Я сильно изменился. Многое выстрадал. Многое потерял. Я посмотрел на себя, избитого, оборванного. Двойник протянул руку, держа тремя пальцами некий предмет.
Я взял его – тоже тремя пальцами.
На миг наши взгляды – мой и другого Адриана – встретились.
– Отомсти за нас, – сказал он, как я недавно сказал Лориану.
Я кивнул и понял. Он был одним из тех Адрианов, которых никогда не было. Адриан, который потерпел неудачу, который в свой последний миг рванулся сквозь время. Время, что не наступило. Прошлое, что не наступило и теперь затерялось во времени. У него не получилось. А у меня – у нас – еще могло получиться.
– Отомщу.
Под алтарем я нащупал увесистый предмет. Несмотря на цепи, я схватил его и даже сквозь перчатку почувствовал мягкую кожу. Видение отпустило меня, и я сжал пальцы на знакомом активаторе и оковке. Я направил рукоять вниз, зажмурился и, взяв ее двумя руками, нажатием двух кнопок активировал клинок. Высшая материя расцвела над песками. К моей шее устремился вражеский клинок, и, отражая его, я одним ударом рассек сковывавшие меня цепи и надвое разрубил алтарь. От удара мой меч изогнулся, и на миг я испугался, что сам отрублю себе голову.
Но раздался болезненный вздох и стон, и я, свободный от оков, перекатился на спину, чтобы встретиться с врагом лицом к лицу.
Серебряная кровь хлестала из бока великого царя, и он отшатнулся, зажимая рану ладонью. Я поднялся, опираясь левой рукой на разрубленный алтарь и держа меч перед собой в увечной правой. Элуша вытаращился на меня. Со страхом? С яростью?
– Как? – изумился он.
Я не ответил.
На миг весь мир как будто застыл, хотя внизу продолжалась бойня. Мы смотрели друг на друга – две одинаковые шахматные фигуры в центре доски, с одинаковыми мечами в руках.
С одним и тем же мечом.
Неуверенно держа рукоять трехпалой рукой, я нащупал на поясе активатор щита и включил энергетическую завесу. Я не верил, что она включится. Доспех так давно не обслуживался, что она не должна была включиться. Но графеновая батарея, что была в поясе еще с Падмурака, сохранила заряд. Фрактальная завеса скрыла меня с головой, слабо померцав в воздухе, прежде чем стать невидимой. Под защитой я взял меч двумя руками и двинулся вперед, надеясь заставить великого царя защищаться. Вати спрыгнуло со ступенек на помощь хозяину, но тот жестом приказал ему остановиться. Генерал замер, не убирая руки с керамического меча на поясе.
Стоя лицом к лицу с Пророком, я услышал с площадки у лестницы тихий крик.
– Полусмертный! – кричал чей-то хрупкий голос. – Полусмертный!
Они увидели меня, и клич тут же подхватила тысяча глоток.
– Полусмертный! – кричали они, воодушевляя друг друга перед последним боем. – Полусмертный!
Я бросился вперед, целясь мечом в бедро царя чудовищ.
Не отнимая руки от раны, Элуша парировал мой выпад и заставил опустить клинок. Даже раненный, сьельсинский правитель нависал надо мной, как девятый вал, ухмыляясь прозрачными зубами.
– Тебе не отнять… мою победу, – прошипел он, ударив меня лбом в лицо.
В последний момент я успел опустить голову, так что костистый лоб царя ударил меня не в нос, а выше. От силы толчка я все равно пошатнулся; ноги подкосились, как старые ветки. Я упал на пол, прикусив язык.
Я не был прежним. Несмотря на всю решимость, на справедливый гнев, мне не хватало сил. Годы в тюрьме на Дхаран-Туне, на стене, в яме и под скальпелем многое у меня отняли. Мне удалось встать, но, кроме этого, я мало на что был способен.
– Очередной фокус! – прошипел Пророк, разглядывая мое оружие. – Спрятал его в комбинезоне так, что мы не заметили?
Он занес меч для удара, закряхтев, когда от движения рана в боку открылась шире. Секундного замешательства было достаточно. Я откатился в сторону под алтарем Элу и поднялся на ноги. На рукаве по-прежнему мигал сигнал. Я поднял меч в защитной стойке, попутно обратив внимание на схватку сьельсинов с моим отрядом. Убив Дораяику, я мог бы обратить ход боя в свою пользу, разбить новообразованную сьельсинскую империю обратно на тысячу семьсот фракций. Без лидера они принялись бы грызться друг с другом за право добраться до нас.
– Адриан! – закричала Элара. – На «Тамерлан»! Нам надо попасть на «Тамерлан»!
Я не ответил. От «Тамерлана» не было никакого толку. Линкор потерял летную годность. Падение окончательно доломало его, а черный дым означал, что внутри начался пожар. Еще немного, и языки пламени вырвутся на свободу, упиваясь воздухом Эуэ.
Корабль был потерян.
