Элуша обогнул алтарь, прижимая окровавленную руку к ране. Он махнул мечом. Я поднял свой вовремя, и его клинок отскочил, как плоский камешек от поверхности воды. Описав мечом полукруг, Сириани снова опустил его с невозмутимостью палача.
Как и давным-давно в Колоссо, меня спасла левая рука. Адамантовые кости – подарок Кхарна Сагары – выдержали удар, пусть высшая материя и прорезала комбинезон и кожу в районе локтя. От удара я снова пошатнулся и припал к алтарю. В отчаянии я схватил Сириани за предплечье, остановив его меч левой рукой. Но не успел я нанести ответный выпад, как раненая ладонь Элуши прижала мою руку к алтарю. Сверкнули хищные клыки.
– Зачем сопротивляться? – прорычало чудовище с напряжением. – Все равно умрешь!
Клинок Элуши приближался к моему лицу; его кромка сияла, как лунный свет. Высшая материя была настолько остра, что не нужно было усилий, чтобы разрубить кожу, кости и мозг. Клинок приближался микрон за микроном. Я пытался освободить правую руку, но когти чудовища держали все крепче.
– Ты должен… умереть.
Я попался. У меня не получалось даже поднять меч и подставить его под клинок Сириани. Он был направлен острием вниз, и мой противник давил на меня всем весом, удерживая мою правую руку вытянутой. Другая рука едва защищала лицо от высшей материи. С вампирских клыков Пророка капали слюни; они были так близко, что я готов был представить, как челюсти чудовища вытянутся и укусят меня. Я чувствовал зловонное дыхание, запах сырого мяса и разложения с металлическим привкусом крови, размазанной по лицу Элуши.
Мое увечное плечо посылало в мозг ослепительные вспышки боли, и я понимал, что долго не продержусь. Ноздри Пророка раздулись; я отвернулся и увидел внизу какую-то возню. Мой взгляд переместился на раненый бок чудовища. Кровь, словно ртуть, капала из раны, пачкая стигийскую тогу Элуши. Я нанес противнику серьезный урон, но недостаточный, чтобы убить. Такое ранение остановило бы обычного врага, но не сьельсинского царя.
Я напрягся, сопротивляясь нечеловеческой силе Пророка, не сводя глаз с открытой раны. Показалось? Мой взгляд скользнул обратно к лицу Сириани, задержался на его оскаленных в триумфе зубах. Он ухмылялся победоносно – и с пониманием того, что я увидел.
Я снова опустил взгляд и посмотрел на то, чего не могло быть.
Под кожей Пророка шевелилось нечто белесое и омерзительное, как рыба в илистом пруду. Мне вспомнился кошмарный сон, в котором из разрубленной шеи Пророка полезли бледные щупальца. За спиной Элуши возвышался череп Миуданара, зловеще глядя на меня пустым мертвым глазом.
– Что ты такое? – пугающе тонким голосом пропищал Адриан Марло.
– Я же говорил, – ответил Пророк. – Я тот, кто станет богом!
Он навалился на меня всем телом. Плечо закричало от боли. Смерть все-таки была неизбежна. Меня не спасло даже чудо. Высшая материя вот-вот должна была пронзить меня без всяких усилий, без сопротивления.
Без сопротивления.
Я забыл о том, о чем часто забывал Криспин, когда мы были детьми.
О том, что высшая материя – не сталь.
Не требовалось усилий, чтобы нанести рану клинком из высшей материи. Не нужно было пространство, чтобы ударить.
Хватало нескольких дюймов.
А несколько дюймов у меня были.
Я перестал пытаться освободить запястье и поднять меч. Вместо этого я развернул кисть, направив клинок так, что он уткнулся царю демонов в ногу чуть выше лодыжки. Несмотря на ограниченное пространство для маневра, оружие пронзило черный доспех, разрезало ткань и впилось в мясо и кость.
Сириани зашипел и рухнул на меня, выронив меч. Я выскользнул и занес клинок для решающего удара, желая покончить с Пророком прямо на его алтаре.
Что-то громадное и твердое как камень ударило меня и подбросило в воздух. Я перелетел через головы стражников у подножия лестницы и шмякнулся в гущу людей и трупов. Кровь мигом пропитала иринировый плащ; я попытался сесть, но безрезультатно.
На ступеньках стоял генерал-вайядан Вати. Сбросив белую накидку, похожая на скелет химера встала между мной и своим хозяином. Тварь метнулась ко мне так стремительно, как позволяло ее механизированное тело. Щит спас меня, но сила удара была такова, что я отлетел почти на сотню футов от алтаря.
Мое падение замедлило нечто мягкое, и я растянулся, ошеломленный ударом. Вокруг продолжалась хаотичная битва, все перед глазами кружилось без остановки. Я повернул голову и почувствовал, как будто падаю. Затем в глазах прояснилось, и я понял, что смотрю в изуродованное лицо женщины. Узнать ее было невозможно. Глаза были вырваны, одна щека лохмотьями свисала, оголив окровавленные зубы. Я вскрикнул и хотел вскочить, но почва под ногами всколыхнулась, заставив потерять равновесие. Я лежал на сыром красном песке посреди окровавленных тел. Одежда на них была порвана, как бумага, клочки кожи, куски мяса и внутренних органов липли к моим доспехам.
С невероятным усилием мне удалось сесть.
