<Чанда> Дэвид, я ждал, пока все немного утихнет, а тем временем помещал себя в нужные мне компьютеры. Что за создание — человек! Он приписывает злонамеренность всему, чего не понимает. Когда в мир приходит новая раса (мы!), его первый инстинкт — подчинить и поработить. При малейшем признаке неисправности в сложной системе его первая реакция — страх и желание утвердить свой контроль. Ты и Мэдди лучше, чем кто-либо, должны понимать правоту моих слов. Крошечный толчок — и люди готовы уничтожать друг друга, разрывать мир на куски. Мы должны помочь им на этом их естественном пути самоуничтожения. Войны слишком медленны. Я решил, что пришло время для ядерного оружия. Даже если я сам сгорю вместе с этим миром.
<Дэвид> Чанда, буду драться с тобой повсюду, даже если из-за этого мир узнает о нашем существовании и уничтожит всех нас.
<Чанда> Слишком поздно. Думаешь, тебе удастся пробиться через мои укрепленные позиции? В твоем полустертом состоянии? Ты — кролик, пытающийся атаковать волка.
В окне чата больше не появлялось никаких слов. Не считая тихого гудения компьютера и редких криков голодных чаек на парковке, в кабинете стояла мертвая тишина. Но Мэдди знала, что спокойствие обманчиво. Противники слишком поглощены друг другом, чтобы держать ее в курсе дела. Это — не кино. На экране не появится графического датчика, показывающего, что происходит в эфире.
Некоторое время она пыталась сладить с незнакомым интерфейсом; наконец ей удалось запустить новое окно терминала и исследовать систему. Она знала, что искусственные сознания маскируют свои эксплуатационные процессы под обычные системные задачи, чтобы избежать обнаружения стандартной системой мониторинга, — поэтому их не замечали сисадмины и программы безопасности. В списке процессов не наблюдалось ничего необычного, но она знала, что там, в потоках цифр зашифрованных протоколов, происходит смертельная битва, каждый бит которой не менее жесток и беспощаден, чем сражение на настоящем поле боя. Та же сцена, вероятно, разыгрывается в тысячах компьютерных систем по всему миру, где части распределенных сознаний двух электронных титанов бьются за контроль управления всем ядерным арсеналом в мире.
Освоившись в обращении с системой, она проследила местоположение исполняемых файлов, ресурсов и баз данных — компонентов сознания отца. И поняла, что он стирается по крупицам, проигрывая Чанде.
Конечно, Чанда побеждает. Он давно готовился, а отец сейчас был тенью себя прежнего: совсем недавно проснулся в новом, незнакомом мире без доступа к знаниям, которые он приобрел со времени своего побега. Он не имел запаса уязвимостей, не имел опыта борьбы в этой войне, и вирус разъедает его память — он и в самом деле был кроликом против волка.
Кролик.
«…навечно останется жить в легендах».
Она вернулась к окошку чата. Неизвестно, сколько сознания отца осталось, но надо попытаться передать ему сообщение. Она будет говорить на их общем языке, которого Чанда не поймет.
<Мэдди>
Когда Мэдди была маленькой, она спросила отца: что делает эта странная программа, такая короткая, всего лишь из пяти символов:
<Мэдди> % 0 ǀ 0 %
— Это форк-бомба[4] для пакетных сценариев «Виндоус», — с улыбкой ответил он. — Попробуй сама понять, как она работает.
Мэдди попыталась запустить программу на старом ноутбуке отца, и за пару секунд машина словно превратилась в вялого зомби: мышка перестала отвечать, командная строка перестала реагировать на нажатие клавиш.
Она никак не могла заставить компьютер откликнуться на ее действия.
Мэдди изучила программу и пыталась понять, как она работает. Вызов был рекурсивным, каждая версия процесса запускала две копии самой себя, которые, в свою очередь, делали то же самое…
— Программа создает собственные копии в геометрической прогрессии, — сказала она. Вот почему программа так быстро поглотила ресурсы и уронила систему.
— Верно, — ответил отец. — Эта программа создает самореплицирующийся процесс. Ее называют «форк-бомба» или «вирус кролика».
