Себастьян придвинул пустой стул, опустился на него.
— Что вы им рассказали?
Сэйерс покачал головой и слабо махнул рукой, показывая, что он им ничего не говорил.
— Зачем вы пытаетесь ее защитить? Ведь она вас едва не задушила. Столкнула под поезд. Вам этого не достаточно? Нет, я понимаю ваши чувства, но, может быть, хватит?
Сэйерс опустил глаза.
— Вчера в опере, когда мы приводили вас в чувство, я заметил на вашем теле шрамы. Старые, зарубцевавшиеся, и совсем свежие. Откуда они? Кто вас поранил? Или сами истязаете себя? Я прав?
Сэйерс не пошевелился.
— Я был в вашей комнате, — продолжал Себастьян. — Обыскал багаж. Прошу прощения, конечно, но я не особо верил в ваше выздоровление. Среди прочих вещей я нашел бритвы.
Сэйерс продолжал все так же смотреть вниз.
— Том, я не лезу в ваши чувства и не понимаю вас. Не стану притворяться — я вообще не понимаю половины того, что вижу, поэтому не стану вас осуждать. Вместе с тем я буду добиваться суда над вами. Достаточно! Вы вступили на неверный путь, и вас следует остановить.
Сэйерс поднял глаза, внимательно посмотрел в лицо Бекеру. Взгляд его был странен — он словно взирал в пустоту, силясь отыскать там место себе.
— Сегодня утром она выехала из отеля «Сент-Шарль», — сообщил Себастьян. — Она думает, никто не знает, куда она отправится. Ошибается. Я знаю, куда она едет. Выкупать мебель, находившуюся в поместье Патенотров.
Себастьян поднялся.
— Ваш выстрел прошел мимо цели, Сэйерс. Настала моя очередь. Будьте уверены — уж я-то не промахнусь.
С этими словами он закончил разговор и вышел из палаты.
Здесь, в одном из старых городских районов, здания возводились на фундаментах прежних низеньких построек, мастерских и лавок. Многие из них, что еще сохранились, были забиты досками, и даже обитаемые дома выглядели пустынными. Луиза легко нашла мебельный магазин по стоящим на лавке возле входа креслам-качалкам. Двери магазина открывались как в салунах, на улицу.
— Я сойду тут, — сказала Луиза Молчуну. — Возвращайся в отель за остальными моими вещами, а потом подъезжай сюда. К тому времени я здесь все закончу.
Молчун еще не научился как следует управлять лошадьми. Особенно трудно ему давались повороты, поэтому он спустился на землю, взял под уздцы лошадь, серую в яблоках, и повел к магазину. Лошадей он не любил, и эта, судя по всему, отвечала ему взаимностью.
Кое-кто из городских знакомых советовал Луизе, раз уж она решила обосноваться в Новом Орлеане, избавиться от Молчуна и его жены и нанять черных слуг, которые обходились намного дешевле.
Они просто ничего не понимали.
Луиза не знала, каким образом и где Уитлок нашел слуг. Не подозревала она и о связи, удерживавшей их. Как-то раз она попыталась расспросить об этом Молчуна, который, как и Немая, насколько Луизе было известно, отлично понимал английский и неплохо говорил на нем, однако стоило ей коснуться интересующего предмета, они сразу разучились понимать.
Войдя в магазин, она очутилась в длинном помещении, тянувшемся в глубь здания. В середине его имелся плавно спускавшийся проход вниз, по обеим сторонам его высились баррикады и пирамиды из нагроможденных друг на друга столов и стульев. С потолка свисали люстры, через каждый фут — разная. Часть их была завернута в мешковину. Футах в десяти от Луизы находилась застекленная, как в обычных конторах, дверь, а неподалеку от конторы — винтовая лестница, уходившая на верхние этажи.
Луиза подошла к стеклянной двери, заглянула в скудно обставленную комнату, увидев стол с папками, квитанции на длинном, похожим на веретено штыре, настенные часы, громадные, какие вешают на железнодорожных станциях. В конторе никого не было, но на столе лежал колокольчик. Луиза взяла его и потрясла. Раздался резкий звон. Она вышла и стала ждать управляющего магазином.
Сегодня утром она заплатила по счетам в отеле. Луиза всегда расплачивалась, когда у нее были деньги, а сбегала только по необходимости. Когда ей удавалось взять кредит, она останавливалась в лучших отелях, в остальных случаях ютилась в самых захудалых, стараясь, чтобы никто не проведал о ее местонахождении. Она понимала высшее общество, где ценится лишь внешний блеск.
Она уже было собралась снова войти в контору и позвонить, как вдруг услышала наверху шаги. Спустя полминуты по лестнице сошел толстый огненно-рыжий мужчина в пиджаке, натянутом поверх длинного коричневого фартука, и в галстуке-бабочке. Луиза подумала, что в спешке он забыл снять фартук, в котором выглядел совсем непрезентабельно.
— Меня зовут мисс Мари Д’Алруа, — представилась Луиза. — Я по поводу мебели семейства Патенотр.
— Простите, сударыня, не ожидал увидеть вас сегодня, — проговорил управляющий. На вид ему было лет под сорок. Акцент выдавал в нем ирландца. Глаза у него были цветом как у колли, светло-голубые. Смотрел он смущенно, говорил и вел себя вполне дружелюбно. — Позвольте поинтересоваться, вы уже выбрали время, когда к нам заедете?
— Я решила поторопиться, — ответила Луиза. — Могу я сейчас увидеть то, что еще не продано?
