В центре улицы, недалеко от гостиницы, прохаживался полицейский патруль, который в Ист-Энде ввели после серии убийств в бедняцком районе Уайтчепел, хотя люди поговаривали — в то время ходило много слухов, — что преступник утонул и имя его полиции известно. Сэйерс отвернулся от окна и забрался в постель. Как обычно, он старался не думать о простынях. В двухсменном номере их не меняли неделями. Эта гостиница считалась еще более-менее респектабельной; в других ночлежках существовали и трехсменные комнаты, где постояльцы чередовались каждые восемь часов. Простыни там были еще грязнее.
Сэйерс, поежившись, накрылся с головой одеялом и постепенно согрелся от собственного дыхания. Сегодня, в начале второй половины дня, он встречался со Стокером, который после репетиций собирался на часок-другой отлучиться к себе, отдохнуть перед вечерним спектаклем. В письме Стокер сообщил об имеющихся у него весьма интересных сведениях. Сэйерсу предстояла очень долгая прогулка от Ист-Энда до центра Лондона, но он утешал себя тем, что пребывание на свежем воздухе, во-первых, полезно для здоровья, а во-вторых, поможет немного сэкономить. Сколько он сумеет протянуть на имеющиеся у него деньги и как повернется его жизнь дальше, он не знал.
Жизнь, которую он вел сейчас… да ее и жизнью-то нельзя было назвать. Без имени, данного ему родителями, без любви, без друзей. Разве это жизнь?
Чуть позже полудня Сэйерс стоял у ограды возле Британского музея, дожидаясь Стокера. Тот явился в начале третьего, высокий и мощный, как медведь, расстроенный опозданием, и сразу же рассыпался в извинениях. Сэйерс не показал Стокеру и виду, что давно уже начат нервничать.
— Идемте, — предложил Стокер, едва пожав руку Сэйерсу, и подтолкнул вперед, к лестнице. На ступеньках он сунул в руку какой-то документ и произнес: — Возьмите. Покажете швейцару. Это копия моего читательского билета. Имя в него я вписал самолично.
Сэйерс посмотрел на него и кивнул. Они прошли через громадный холл и вскоре очутились в самом сердце музея, где располагался круглый читальный зал. Там Стокера узнали сразу и даже не стали спрашивать билет, а на фальшивку Сэйерса, наверное, благодаря присутствию Стокера, взглянули лишь мельком.
Просторный, наполненный свежим воздухом зал, высокий и громадный, как римский Пантеон, поразил Сэйерса. Читательские столы шли от стоявшего центре массивного стола старшего библиотекаря, и ряды их напоминали спицы гигантского колеса. Сэйерс, боясь заблудиться, старался не отставать от Стокера. Все места за столами имели номера.
За некоторыми неподвижно сидели старики, словно невидимая паутина опутала их, не давая подняться. Попался на глаза Сэйерсу и юноша, по виду — студент; нахмурив лоб, он листал журналы, стопка которых высилась рядом; через два стола от него восседал грузный мужчина с огненно-рыжей шевелюрой. Читая книгу, он громко сопел. На отдельных столах громоздились книги, но читателей не было.
Сэйерс никак не мог взять в толк, зачем Стокер привел его сюда и что собирается показать. Они обошли половину зала, повернули, долго лавировали между столами и, наконец, Стокер подвел Сэйерса к низко склонившемуся над раскрытой книгой мужчине, явно ученому.
— Разрешите представить вам моего друга, мистер Холл Кейн? — прошептал Стокер.
Кейну было лет около тридцати. Лысоватый, как Шекспир, с короткой, как у Христа, бородкой, он поднялся и протянул вялую худую руку Сэйерсу. Тот осторожно пожал тонкие и слабые пальцы.
— Мистер Кейн знает из вашего рассказа только самое необходимое. Можете доверять ему так же, как мне, — произнес Стокер, обращаясь к Сэйерсу, и знаком показал ему на пустой стул у соседнего стола.
Сэйерс принес его и расположился рядом с Кейном.
— Есть у меня несколько выводов, с которыми я хотел бы вас познакомить, — заговорил ученый. — Боюсь, у Стокера они могут вызвать недоумение, но тем не менее я предлагаю выслушать их.
— Давайте выкладывайте свои выводы, мой старый добрый друг, — сказал Стокер, — а уж там мы решим, что они у меня вызовут.
Сэйерсу доводилось слышать имя Кейна, но романы его он прочитать не успел. Вот и сейчас тот, видимо, готовился засесть за очередную книгу, для чего делал в своем блокноте какие-то пометки, хоть и разборчивым, но таким мелким почерком, что Сэйерс засомневался — способен ли автор сам их прочитать. Ученый принялся рыться в объемистых томах, изданных в разные века. Из некоторых книг торчали закладки с надписями.
Закрыв и отложив в сторону книгу, которую он изучал до их прихода, Кейн быстро пробежал глазами сделанные им пометки, затем начал читать вслух:
— Картафил, Агасфер, Салатиил. — Ученый поднял взгляд на Сэйерса. — Эти слова произносил умирающий?
— Да. Именно их я и слышал.
Кейн потянулся за следующим томом, раскрыл его сначала на одной закладке, затем на другой.
