Семичастный ничего на это заявление не сказал, сам же положил в чай варенье. Он был любимцем Никиты Сергеевича, работал при нем в Донбассе, потом в Киеве, где с хрущевской подачи стал руководить всеукраинским комсомолом. Хрущеву он нравился: бойкий, улыбчивый. Никита Сергеевич постоянно держал Семичастного при себе, учил, так сказать, уму-разуму, и когда в 1949-м вторично очутился в Москве, утянул Володю за собой, определив на место второго секретаря ВЛКСМ. У Шелепина с Семичастным сложились добрые отношения. Семичастный держался с ним как подчиненный с начальником, однако ни на одно семейное торжество Шелепина к Хрущеву не звали, а вот Семичастный был там завсегдатай. Эта чрезмерная близость многих настораживала, и в первую очередь Шелепина. Но Хрущев ценил деловые качества и Александра Николаевича не трогал.
Вдвоем Саша и Володя делали свое дело — занимались политико-воспитательной работой, курировали спорт, зорко надзирали за Высшей школой, но основное время отнимала, конечно же, целина, куда бесконечно шли поезда с молодежью. В мало освоенных целинных районах толком ничего не было. Множились палаточные, продуваемые всеми ветрами городки, летом стоял изнуряющий зной, зимой лютовали морозы. Палаточные города, постепенно превращаясь в деревянные, нестройными бастионами разгораживали бескрайние степи. Удобств было мало, но зато веселье било через край, хотя вместо кухни часто горел перед домом костер. Такой экзотики городские энтузиасты не ожидали. А ведь чем-то надо было их удержать, сделать так, чтобы Родина получила дополнительные миллионы пудов хлеба. Это была стратегическая задача, за которой стоял сам Хрущев. Чтобы улучить быт, нормализовать жизнь, чего только сюда не везли, чего только не выдумывали! Под жилье теперь собирались деревянные бараки, но строились они с удобствами — с душевыми и теплыми туалетами. Обещали работникам золотые горы и щедро сыпали деньги. По комсомольским путевкам из российских глубинок отправляли в Казахстан и Сибирь девушек, чтобы там образовывались семьи. Целинникам писали песни, снимали про них фильмы, один за другим шли на Восток агитпоезда. Целину наперебой посещали знаменитые артисты, тут можно было купить любые новинки советской промышленности: радиоприемники, телевизоры, электробритвы, посмотреть только вышедшее на экран кино, сюда поступало бесчисленное количество художественной литературы. Но главное дело, безусловно, делали деньги, деньги манили. Многие говорили: потерпим, годок-другой проработаем, подкопим, и домой — в Москву, в Харьков, в Смоленск, в Ереван! Но не бывает ничего более постоянного, чем временное.
Как только не старалось государство, чтобы удержать народ на бескрайних, убегающих за горизонт просторах! Участников целинной эпопеи превозносили, приравнивали к героям. Быт кое-как налаживался — открывались больницы, строились детские сады, школы, дома культуры. Необитаемая земля становилась обитаемой, в средствах массовой информации ее называли не иначе как счастливой. За счастье на целине также отвечал комсомол.
Когда Шелепин вернулся, лицо его было непроницаемо и безулыбчиво. Александр Николаевич занял свое место.
— Срочное дело, извините, — на одной интонации произнес он и придвинул стакан с чаем.
Размешав сахар, Шелепин взглянул на Аджубея:
— Никита Сергеевич передал, что подхватит вас, так что выходите на улицу.
Хрущев знал, что зять находится в ЦК ВЛКСМ, и позвонил Шелепину сообщить, что выезжает домой и захватит зятя по дороге.
— Гони Лешку на улицу в три шеи, чтоб я не ждал! — вот и весь разговор.
Шелепин пошел хрущевского зятя провожать. Пока ожидали машины, главный комсомолец сказал:
— Думаю, вам стоит возглавить «Комсомольскую правду», главный редактор Горюнов уходит заместителем в «Правду». Лучшей кандидатуры, чем вы, я не вижу.
Иван Александрович Серов доложил Хрущеву о мерах, принятых КГБ для обеспечения безопасности советской делегации, отправляющейся с визитом в Великобританию. Работой Серова Первый Секретарь остался доволен.
— Молодец, но держи ухо востро! — и Никита Сергеевич вальяжно взмахнул рукой, отпуская генерала.
— Я вам отличное ружье нашел, со сменными стволами! — напоследок проговорил генерал.
— Ружье? — оживился Хрущев.
— «Зауэр», легенькое-прелегенькое! Когда можно подвезти?
— Завтра вези.
— На работу?
— Давай на работу и пораньше, а то закрутят.
— Есть!
— Про шифровальщика сбежавшего не забыл?
— Работаем, Никита Сергеевич.
— Сбежавший шифровальщик поважнее ружья будет!
— В таких делах торопиться нельзя.
— Ты мне уже про то говорил.
— Никуда он не денется!
— Двигайся, Ваня, в заданном направлении!
— Не беспокойтесь!
— А я беспокоюсь! Завтра жду.
