Крейсер «Серго Орджоникидзе» вышел из Ленинграда и взял курс на туманный Альбион. Хрущев был доволен. Новый, быстроходный, оснащенный последними видами вооружений морской исполин, словно огромный дракон, резал воду. Не забывая о печальной трагедии в Севастополе, когда от взрыва итальянских диверсантов ушел на дно флагман Черноморского флота линкор «Новороссийск», командование ВМФ приняло беспрецедентные меры предосторожности. Восемнадцать подводных лодок, четыре эскадры боевых кораблей, тридцать два вспомогательных судна — тральщики, торпедные катера, пожарники — следовали параллельными курсами. Целая армада под командованием адмирала Горшкова пенила Балтийское море. Маршал Вершинин поднял в воздух сто тридцать восемь боевых самолетов, и они, сменяя друг друга, описывали долгие круги над флотилией. Американские военные корабли, которые, как правило, курсировали поблизости, чтобы не дразнить русских, поспешили отойти в сторону. Море бурлило. Матросы и пассажиры зарубежных гражданских лайнеров, команды сухогрузов и рыбаков, попадавшихся на пути, с опаской всматривались в резкие очертания военных кораблей. Некоторым казалась, что началась война — таким устрашающим клином пенил воды русский флот. Истребители с красными звездами захватили небо, их моторы ревели. Скорость, с которой неслась армада, поражала. Со встречных судов радировали: «Кругом русские! Война!»
Упрямо пропахав океан, сопровождение остановилось у черты, где заканчивались нейтральные воды. Границу водного пространства Великобритании пересекли лишь три предварительно согласованных с королевскими военно-морскими силами судна, чье присутствие предполагал визит.
— Если нас подобьют, пикнуть не успеем, камнем пойдем ко дну, вес-то у крейсера жуткий! — за завтраком проговорил Хрущев и затопал ногами по железному полу. — Сейчас самое время по нам бабахнуть. Я бы так и поступил, — заключил он.
Маршалу Булганину было не до шуток, он страдал от морской болезни и был уже не бледный, а скорее зеленый. Даже коньяк его не спасал.
— Что ты такое говоришь, Никита? Зачем по нам бабахать, мы же официальные лица! Правительство Великобритании гарантировало полную безопасность, премьер-министр Иден пообещал, — слабым голосом возразил Николай Александрович.
— На дне морском вспоминать будешь, кто тебе что обещал! — не унимался Хрущев. — Сообщат, что наткнулись на мину времен войны.
— Ты же сам предложил на корабле ехать! — в отчаянье заголосил Булганин.
— Я море люблю!
— Хорошо, что англичанин с нами, — имея в виду английского военно-морского атташе, которого с одобрения Никиты Сергеевича взяли в этот морской поход, проговорил председатель Советского правительства.
— Так в некрологе и напишут, что среди русских был английский капитан. По этой самой причине никто в злом умысле принимающей стороны не усомнится, — назидательно продолжал Никита Сергеевич.
Булганин еще больше позеленел.
— Да шучу я, шучу! — наклоняясь к несчастному товарищу, загоготал Первый Секретарь. — Не хочу, чтобы мы расслаблялись. Стрелять по нашему крейсеру нет никакого смысла. Если б мы на самолете летели, другое дело! — снова отмочил он.
— Делегация неприкосновенна, — выдохнул Николай Александрович.
— Неприкосновенна! — присвистнул Хрущев. — Держи карман шире!
— А у меня — отличное настроение, нас ждет добрая старая Англия! — улыбаясь, произнес Лобанов, единственный из многочисленного состава делегации, кто был допущен к руководству и в любой час мог посещать спецотсек.
— Не мы, Коля, бояться должны, нас должны бояться! — заключил Первый Секретарь. — Посмотрят в нашу сторону и от страха замрут! Вот чего мы добиваемся этим морским походом. Всех до смерти перепугаем! — доедая сосиску и приступая к картофельному пюре, доказывал Никита Сергеевич. — Физика Курчатова недаром с собой везем, и авиаконструктор Туполев с нами! Курчатов такого им про атомы наговорит, англичане обомлеют! А туполевские реактивные самолеты будут в Лондон почту возить. Пусть смотрят и трясутся!
Сегодня у Хрущева был день рождения, и в восемнадцать ноль-ноль в офицерской кают-компании устраивался по этому поводу прием. Кроме официальных членов советской делегации туда был приглашен и капитан первого ранга, военно-морской атташе Великобритании. Предстоящему веселью были рады, не всякий раз выпадет случай посидеть за столом с Первым Секретарем ЦК КПСС и председателем Совета министров. Каждый приглашенный продумывал слова, которые скажет за именинника, лишь Иван Александрович Серов ходил мрачнее тучи. Он отвечал за безопасность, руководил защитой корабля. За месяц до госвизита от агента, работающего в Главном штабе английского флота, поступила информация о готовящейся диверсии. По информации Оскара Уайльда, на крейсер, вставший на якорь в Портсмуте, где была определена стоянка советских судов, вражеские подводные диверсанты должны установить взрывное устройство, чтобы позже в открытом море их уничтожить. Доклад председателя КГБ вызвал у Хрущева раздражение:
— Получается, укокошить нас хотят?
— Получается, — подтвердил Серов.
