Опомнившись, выделив из Госрезерва зерно для тех, кто был на грани истощения, организовывали пункты бесплатного питания, но и здесь осталось место вероломству, часть продуктов не доходила до несчастных, а тайно перепродавалась. Воровство и обогащение любому времени не чуждо. Такова жизнь человеческая, вернее ее печальная, темная сторона. Люди продолжали пухнуть от голода, умирать. После войны, в некоторых местах в Украине, Молдавии и Поволжье массовый характер приняло поедание трупов. Умерших не везли на кладбище, а растаскивали по дворам, прятали на чердаки, в чуланы, сараи, зарывали в сугробы — пусть полежат там, ведь всю домашнюю живность, равно как кошек и собак, давно съели. Когда милиция делала рейды по неблагополучным, истерзанным голодом районам, натыкались на искалеченные тела с обрезанными мягкими частями и конечностями и кастрюли находили с жирными похлебками. Холодела от их вида кровь. «А что делать, родимые, есть-то что-нибудь нужно!»
В борьбе за «счастливое будущее» опустошались деревни, изнывали под гнетом насилия и страха города, все больше становилось сирот, беспризорников, лишенцев, немощных с трясущимися руками стариков и больных старух, но все громче славили несмолкающие голоса провидца и вдохновителя. Мнительный властитель излупцевал народ, исковеркал слова, сердца, надругался над натруженными, не знающими отдыха человеческими телами, но не только над телом человеческим он надругался, а что было гораздо хуже — изуродовал душу.
«Слава товарищу Сталину!» — однажды протянул восторженный голос.
«Слава самому любимому, самому мудрому, самому прозорливому человеку!»
«Сталин освободил народы от рабства!»
«Сталину слава!»
Да, Сталин превзошел остальных: Ленина, Троцкого, Рыкова, Бухарина, Петлюру, Махно, Тухачевского, Молотова, Гитлера. Сталин достроил монумент из человеческих костей и воцарился на них. Сделался творцом, вождем и учителем. Сталиным восхищались. Сталиным любовались. Захлебывались от прилива душевных сил, лишь от одного упоминания его вечного имени. Сталин жил со своим народом, ни на миг не отпуская его. Он, как опухоль, пророс сквозь каждую клеточку живого организма, пронизал каждый уголок, наполняя всякий день своим нетленным присутствием. Ночью вершитель судеб снился покорному населению, днем — мудро управлял им. Нигде, абсолютно нигде нельзя было от гения спрятаться, уберечься, повсюду сверкало твердое, незыблемое, торжественное лицо властителя душ и дум, высились его бесчисленные монументы. Уверовав в нетленную святость, все, от мала до велика, слушали оракула, присягали, влюблялись в него.
Это он, Сталин, прикормил людоедов, взрастил бесчувственных уродов-палачей. Это он сделал миллионы людей сиротами, бессовестно отнимал у детей родителей, у родителей — детей, забирал от мужей жен, от жен отпихивал мужей, похищал у внуков любимых дедушек, заполняя выловленными врагами те далекие лагеря, откуда хоть однажды кому-то удавалось убежать.
«Сталину слава!» — разрывалось радио.
Народу надлежало строить великую страну — мощную, надежную, несокрушимую. Из последних сил люди выковывали тяжелую индустрию, вели тысячекилометровые дороги, пускали вспять реки, падая замертво, переустраивали окружающий мир. Их убедили, что вот-вот настанет эра света, не будет войн, голода, страданий, а мир и счастье посыплются на грядущие поколенья. Люди наконец обретут заветное счастье, и еще крепче будут любить друг друга в неразлучной семье братских народов — русские, украинцы, белорусы, молдаване, грузины, армяне, азербайджанцы, узбеки, туркмены, таджики, казахи, киргизы, эстонцы, литовцы, латыши, финны, поляки, чехи, словаки, болгары, венгры, немцы, румыны, албанцы, корейцы, вьетнамцы, монголы — все, кто готов равняться на великое дело Сталина, наперекор ветрам шагать в едином строю!
Шел снег. Деревья, кусты, очертания домов, сараи, заборы, покосившихся плетни, застывшие вдоль дорожек скамейки, фонари и даже неизбежные спутники цивилизации — ровно идущие от одного населенного пункта к другому, однообразные столбы с провисшими проводами, — все вокруг приобрело необычайную округлость, плавность и неповторимую белизну, так чист и неприкасаем был этот январский девственный снег.
Казалось, снег падал целую вечность — остановив время, валил что есть мочи. Он беззастенчиво заметал новогоднюю ночь, и с раннего утра наседал с утроенной силой. Иногда, за порывами метели, невозможно было различить спешившего пешехода. И вдруг снег окончился, остановился, и точно по волшебству, засияло солнце — заблистало, разламывая хрупкую новогоднюю тишину, омолаживая, озаряя улыбками души людей!
